Фиолетовая верхняя губа снова приподнялась, обнажив лошадиные зубы.
– Вы так считаете, мадемуазель? А вот слуги считают иначе. – Он достал несколько исписанных листков бумаги и потряс ими перед лицом девушки. – Все, как одна, они дали против вас показания, утверждая, что, предоставленная сама себе в ожидании своего кавалера, вы поднялись из передней на второй этаж и пробыли там минут пять. Чем занимались – этого никто не видел.
Оля побелела и закрыла лицо руками.
– Ложь, – прошептала она. – Наглая ложь. Никогда не думала, что благородные люди могут опуститься до такого… И у вас, конечно, есть показания этих горничных, подписанные ими?
– Я не зря показал вам эти листки. – Следователь постучал по бумаге узловатым пальцем. – Впрочем, мое чутье подсказывает мне, что это не все. Дайте, пожалуйста, мне свою сумочку.
Девушка без колебаний протянула ридикюль. Разумов позвонил в колокольчик, и через секунду вместе с жандармом перед ним предстала пожилая, плохо одетая пара – мужчина и женщина. Следователь сунул подчиненному листок чистой бумаги и бросил:
– Составляем протокол. Итак, сумочка подозреваемой. – Оля зажмурилась, видя, как содержимое ее ридикюля падает на грязный стол. – Пиши: «Обнаружена пудра, духи и…» – Он торжественно извлек не что иное, как бриллиантовое ожерелье княгини Раховской, – и вот эта занятная штучка. Понятые, вы видели?
Пожилая чета закивала слишком быстро и усердно, и у Оли закрались сомнения в их честности.
– Подпишите здесь. – Разумов подождал, пока супруги черканут на бумаге, и, отпустив их, повернулся к Ольге:
– Ну, мадемуазель, что вы скажете теперь?
– И теперь скажу то же самое, – девушка упрямо сжала пухлые губы. – Я ничего не брала. А Раховским, пожалуйста, передайте, что это подло, низко. Если бы они поговорили со мной, я никогда бы не переступила порог их дома. Но… Разрешите увидеться с Мишелем, – она умоляюще сложила руки. – Он не должен поверить… Я ничего не брала, клянусь.
Лицо следователя не выражало никаких эмоций, тусклые глаза гипнотизировали желтое пятно на бумажной скатерти.
– Что они хотят? – вырвалось у девушки. – Что им от меня нужно?
