Оленька, размазывая слезы, на негнущихся ногах вышла из кабинета. Бледные, пережившие за одно утро столько, сколько не переживали в жизни, у ворот здания ее ожидали отец с матерью. Марта, сильно исхудавшая, с еще больше заострившимися чертами лица, кинулась к дочери.
– Я знала, что тебя выпустят. – Она рыдала на худенькой груди девушки. – Мы ни минуты не сомневались, что это проделки князей Раховских.
Отец внимательно посмотрел в черные глаза дочери:
– Надеюсь, ты ничего не подписала?
– Подписала, папа, – твердо ответила девушка. – Поверь, у меня не осталось выбора. Подписала – и поэтому я здесь. Раховские обещали дать деньги. Ты снова сможешь открыть ювелирный магазин.
– А тебя признают виновной в том, чего ты не совершала, – грустно и взволнованно ответил он. Оленька ничего не сказала. С помощью родителей она села в экипаж, который понес ее по заснеженным улицам Петербурга. Красавица уже не любовалась городом. Она понимала, что с сегодняшнего дня стала изгоем и мечтам о чудесной жизни никогда не суждено сбыться.
<p>Глава 12</p>Санкт-Петербург, 1889
