Сокровища Лимы полностью

Аргумент казался убедительным. Злость Дилана начала утихать, однако на её смену стремительно заступала обида. Она же перебивала и голос разума.

– Как памятный сувенир, например.

Холли, сердито поджав губы, протянула ему украшение.

– Я должна была вернуть его тебе ещё тогда, но мне не хватило смелости.

– А сейчас хватает? Оставь. Или выброси. Мне оно ни к чему. Не знаю, что тебе нужно, но если ты объявилась, чтобы извиниться… извинения принимаются. А сейчас уходи. И мой тебе совет: исчезаешь – исчезай насовсем.

– Я так не умею, – горько усмехнулась она.

– Пора учиться.

Больше Дилана уже никто не останавливал и он, не сбавляя шага, пошёл на выход. Правда в какой-то момент всё же не сдержался и обернулся, однако обезличенное поле уже пустовало.

Холли Паркер снова исчезла.

***

Франция, Прованс, шато Висконти

– Кто-кто? Дочь? Вот это тре-еш…

Саймон переживал весь спектр эмоций за друга, потому что всё, что мог сделать Дилан – это смотреть на Холли широко распахнутыми глазами. Его рот открывался и закрывался как у выброшенной на берег рыбы.

Бруно Висконти же упивался его растерянностью. Он обожал такие сцены больше денег. Хотя нет, деньги всё же чуть больше.

– Люблю приносить приятные вести, – всё расплывался в липкой улыбке он. – Однако нам пора что-то решать. Незаконное проникновение в мой дом, попытка шантажа… И как быть? Простите, но подобного неуважения я просто не могу спустить. Сами поймите, кем я тогда буду считаться в глазах собственных людей?

Вопрос являлся больше риторическим, однако Цербер подобострастно напрягся. Благо его немногочисленные извилины дали правильную установку и дальновидно велели промолчать. А то ведь какой ответ не дай, всё пришло бы ни к месту.

– Так что же? – не получив ответа, привлёк к себе внимание щелчком пальцев Висконти. – Есть варианты?

– Может, всё же отпустите нас, а? – навскидку предложил Саймон. – Так мирно сидели, зачем портить? По-тихому разойдёмся, и нет проблем.

– Нет проблем? – насмешливо уточнил миллиардер. – Вы так считаете, мистер Роджерс? А вот я вижу проблему. Дневник по-прежнему не у меня, что сильно озадачивает.

Настойчивый взгляд, обращённый в сторону Дилана, прямым текстом намекал. Однако тому уже и дела никакого не было ни до злосчастного дневника, ни до мистических сокровищ. Какой там, если вскрываются такие подробности…

Честно говоря, информация о якобы существующем ребёнке походила больше на неудачную шутку. Нет, ну разве это может быть на самом деле? У него есть дочь, о которой он не знает? Поверить в такое непросто, хотя…

Кто знает, вполне вероятно, что у Холли и в самом деле есть дочь. Кто ж знает эту женщину? Но его ли это ребенок? Сколько у неё было мужчин за эти годы? С её-то неутомимым нравом, однако…

– Сколько ей лет? – спросил он, отводя взгляд.

– Три, – ответила Паркер.

Три? С момента их последней встречи прошло примерно четыре года. Совпадение? У него вертелось на языке столько вопросов, но, наверное, задавать их сейчас было не лучшей затеей…

Ребёнок. Дочь. Его дочь. Он – отец…

– Дилан, – тихо позвал его женский голос.

Крейг с пинка заставил себя вернуться в реальность. В которой успело кое-что поменяться. Бруно Висконти, потеряв терпение, обзавёлся пистолетом.

И нацелен был тот точно на Холли.

Оружие не пугало её, а вот промедление – да. Пусть их затея и пошла прахом, но ведь нужно выбираться из переделки. Или хотя бы выиграть время.

– Дневник, мистер Крейг, – поторопил его нетерпеливым жестом миллиардер. – Не заставляйте меня пачкать персидский ковёр.

Дилан лихорадочно соображал, покрываясь испариной, а пылающий рядом камин лишь усиливал градус воцарившейся в гостиной духоты и безысходности.

Камин…

Глаза Висконти вспыхнули жадным блеском, когда Крейг послушно полез в сумку ноутбука.

– Об этой карте идёт речь? – нарочито медлительно пролистав страницы до нужной, спросил он.

– Да-а… – голос миллиардер даже охрип от перевозбуждения. – Она приведёт меня к кладу…

– Возможно.

Никто не успел опомниться, а Дилан уже грубо выдернул страницу и швырнул дневник прямиком в камин. Огонь с азартом схватился за ветхие страницы. Всего мгновение и спасать было больше нечего. Разве что кожаную обложку, плохо поддающуюся плавлению.