Почти параллельно с этим в новостных лентах начались первые упоминания об «Алой розе». Он сразу узнал знакомый почерк и с тех пор следил о похождениях бывшей невесты по сводкам из новостей.
А теперь вот она объявилась сама. Именно сейчас. Стоит в нерешительности, стискивает герберы и то и дело смахивает лезущую от ветра на глаза чёлку.
– Вы так и не познакомились, – зачем-то сказал Крейг.
– Да, – кивнули грустно в ответ. Видимо, посчитав его слова невербальным разрешением, Холли медленно подошла к могиле, положив цветы к остальным. После чего так же медленно отошла. – Как ты?
– Знаешь, они ведь до последнего верили, что у нас может сложиться… – словно не слыша её, продолжал Дилан. – А я даже не мог им рассказать, кто ты на самом деле. Если бы они знали…
– Теперь знают, – Паркер хотела ободряюще коснуться его, но Крейг попятился. – Дилан…
– Что ты здесь делаешь? Зачем… Хотя нет, неважно. Лучше сделай то, что так блестяще умеешь – исчезни снова, ладно? Прямо сейчас.
Резко развернувшись, он быстрым шагом направился к тропе, ведущей к выходу с кладбища. Внутри начинало клокотать, а кулаки непроизвольно сжимались. Пришлось засунуть руки в карманы, чтобы не разнести ближайшую скамью. И ничего, что скамья была каменная, а разнёс бы он себе только кости. В запале об этом не думаешь.
Холли с трудом догнала его, утопая каблуками в земле.
– Дилан, постой! Остановись… – вцепившись ему в руку, остановила она его. – Я знаю, ты злишься и, наверное, даже ненавидишь меня, но… мне пришлось уйти. У меня не было другого выхода.
– Чушь. Выбор есть всегда.
– Не в моем случае.
– И что же помешало? Если у тебя были проблемы, мы вместе бы их решили. Так делают те, кто строит отношения, если ты забыла. Сбежали бы вместе, в конце концов.
– Я не хотела впутывать тебя. Ты этого не заслуживаешь.
– А может, я сам решу, чего заслуживаю? – презрительно бросил Крейг. – Брось. Тебя же никогда не заботило ничего, кроме самой себя. Могу поспорить, в твою голову даже не пришла такая мысль: посвятить кого-то в свои планы. Ведь гораздо удобнее тихо сбежать. Не попрощавшись… А ты меня вообще любила?
Это угнетало его сильнее прочего, даже больше самого расставания. Как можно любить человека и вот так исчезнуть? Что за веский повод должен быть, чтобы просто взять и бросить всё?
Паркер обиженно стянула что-то с пальца. На ладони сверкнуло маленькое колечко с прозрачным камушком. Колечко, что он подарил ей на помолвку.
– Стала бы я его хранить, если бы оно ничего для меня не значило?
