С горем пополам компания снова оказалась в сборе. Пришло время выбирать дальнейшее направление, потому что наличие двух разветвлений сразу не понравились Крейгу.
А вот Висконти больше насторожил непосредственный процесс их схождения в подземные катакомбы.
– И как, мне очень интересно, Томпсон мог перетащить сюда золото? Это трудновыполнимо, не находите?
– Нисколько, – отозвался Дилан. – Сокровища были упрятаны сообразительными испанцами в бочонки. Особого ума сбросить их сюда не составит. Меня смущает скорее другое, – он подошёл к одному из ответвлений. Принюхался. Постоял. Подумал. Подошёл к другому. И сам себе кивнул. – Странно. Этот пахнет иначе…
– В каком смысле? – не поняла Паркер.
– Воздух не такой затхлый. Может, там есть выход наружу?
Место было, конечно, не самое приятное на свете. Здесь даже тот, кто не боится замкнутого пространства, почувствовал бы себя неуютно от одного только осознания, что замурован под толщей скал.
Ноги утопали в раскисшей земле, в ботинках неприятно хлюпало. И лужи кругом. Из-за постоянного движения верхней реки озеро выходило из берегов и продолжалось дальше по туннелям, затопляя путь.
– Выход? Звучит шикарно! – воскликнул Саймон.
– Это всё не столь важно, – нетерпеливо отмахнулся миллиардер, осматривая потолок пещеры. – Важно другое: в какой стороне сокровища?
– Не представляю, – пожал плечами Крейг. – Но думаю, пришло время достать вашу карту. Если не ошибаюсь, именно с этого места и начинается её прямое назначение.
***
Так и есть. Карта пришлась очень кстати. Только оказавшись под пещерными сводами стали понятны все многочисленные развилки, вырисованные на старинном пергаменте. И судя по ним, к сокровищам вёл именно второй проход. Тот, что был замурован.
Второй же, как и предполагал Дилан, странными зигзагообразными ответвлениями выводил наружу через скалистые подъёмы. По ним Томпсон вряд ли смог бы взобраться с бочонками подмышкой, однако вероятно именно так и узнал о пещере, проплывая мимо на «Дорогой Мэри».
Озеро выходило из берегов практически по всей территории. Узкий проход вывел путешественников на широкую равнину, усыпанными свисающими с потолка сталактитами. и залитую застоявшейся водой.
Переходить на другую сторону пришлось вброд, утопая по колено, что больше всего не пришлось по вкусу Холли.
– Пожалуйста, скажите, что меня только что задела обычная безобидная рыбка, – проскулила она.
– Вполне возможно, – успокоил её Дилан. – Или водоросли… А может, и змеи, – хитро добавил он. – Не переживай, в большинстве случаев они безобидные.
Паркер такой ответ нисколько не воодушевил. Как и обстоятельства, в которых они оказались, вот только деваться было некуда. Пришлось стиснуть зубы и идти дальше, игнорируя все последующие прикосновения.
– Не паникуй. Лучше глянь, какая красота.
Крейг, вероятно, имел в виду изумрудное покрытие, с прыткостью плюща облюбовавшее сырые стены подземелья. При свете фонаря оно смотрелось, в самом деле, невероятно колоритно. Целый растительный мир под землёй. Что ни говори, а природа лучший художник.
Только подумать: всё это результат образовавшихся за многие сотни лет трещин в горных поверхностях, омытых и растворенных в воде. Даже человеческими руками не всякому удалось хотя бы чуть-чуть приблизиться к подобному великолепию.
Но только ему, по всей видимости, и хватало воодушевления на рассматривание видов. У Холли на это не было ни малейшего желания, ни настроения. Она вообще никогда не отличалась любовью к флоре и к фауне. Зато любила то, что могло принести ей прибыль. Это да, без сомнений.
Также на повестке дня всё ещё остро стояла значимая проблема: что делать, когда они достигнут цели? Не стоит забывать – Висконти держал на них зуб за незаконное проникновение в шато, утраченный дневник и наглость Дилана. Полный набор провинностей.
Наконец-то, брод остался позади и, перебравшись на сушу, они вышли через одно из бесчисленных ответвлений. Кошмар! Тут и с картой-то заплутать было проще простого, а уж без неё…
Сколько часов они продираются через низкие непролазные проходы? Наручные часы Крейга остановились после тесного контакта с водой, от чего ориентироваться приходилось на физическую усталость и подступающий голод.
Вот и очередной тёмный лаз, освещающийся лишь отблеском фонариков. В обуви по-прежнему хлюпало, мокрая одежда неприятно холодила, стены давили на психику, а неприятные запахи настолько прочно засели в ноздрях, что в какой-то момент перестали чувствоваться вовсе.
Несколько раз у них на пути выскакивали местные обитатели. Маленькие ящерки и пауки, перепугавшиеся посторонних. Но ящерицы – полбеды. Это стало понятно, когда над головами вдруг что-то зашебуршилось.
От яркой вспышки висящие на потолках летучие мыши сорвались с места. Зашелестели крылья и, сметая всё на своём пути, ночные тропические зверьки рванули врассыпную.
– Чёрт! Снимите его с меня!
В этом путешествии Холли определённо везло меньше всех. Неудачливая мышь зацепилась лапой за её волосы и теперь в ужасе хлестала Паркер крыльями по лицу, норовя попасть в глаз.