Светская жизнь Эдмунда Линдсея в отсутствие жены сократилась до минимума. Он сам так решил не появляться в обществе без жены. Теперь София по вечерам всегда оставалась дома, и это очень осложнило лычную жизнь Айрин. Она не могла задерживаться после занятий и проводить вечера с Дереком, а когда отец с мачехой возобновили наконец светскую жизнь, с ее плеч будто свалился груз.
Во время их вынужденной разлуки Дерек искал место, где они бы могли тайно встречаться. Если бы он заботился только о себе, то уже давно снял бы комнату с кроватью в каком-нибудь захудалом квартале, но здравый смысл подсказывал ему, что романтическая Айрин, девушка из богатой семьи, пришла бы в ужас от такого убожества. Дереку требовалось время, чтобы приучить ее к радостям любви, что позволило бы ей не обращать внимания на обстановку съемного угла. Он не хотел сделать неверный шаг и потерять ее. Ему приходилось постоянно сдерживать свою страсть, что приводило его в состояние, близкое к безумию. Когда он сквозь одежду ласкал ее юное тело, вдыхая волнующий аромат ее духов, а она пылко отвечала на его ласки, когда он ощущал, как под его ладонями твердеют ее соски, то чувствовал, что сходит с ума. Он больше не мог довольствоваться поцелуями на темных улицах, провожая ее до дома. Когда после долгой разлуки она снова появилась в мастерской, он потерял голову, набросившись на нее со всей силой накопившейся страсти. Дерек еще никогда в жизни так долго не добивался женщины. Он изнемогал от желания. Наконец он нашел подходящий вариант. В очередной раз провожая до дома и обнимая Айрин за талию, он сообщил ей эту новость. Начиналась весна, воздух был напоен свежестью. Айрин держала в руках букетик фиалок, купленный им у уличной торговки.
— Я нашел идеальное место для нас! — торжественно объявил он.
Айрин остановилась как вкопанная и повернулась к нему лицом.
— Где? — в волнении спросила она.
— Отгадай, — подразнил ее Дерек, довольный своей находкой.
Айрин высказала несколько догадок, но ни одна из них даже близко не попадала в цель.
— Не мучай меня, — нетерпеливо сказала она, шутливо ударив его в грудь.
Дерек схватил ее за руки.
— Сначала поцелуй, — попросил он.
Айрин повиновалась и, прижавшись к нему, поцеловала.
— Где мы будем встречаться? — уже более серьезно спросила она.
— В мастерской твоего отца, после работы, когда все разойдутся по домам. Я сделал дубликаты ключей.
От удивления Айрин даже отпрянула назад.
— Идеально! Есть только одно «но»: нас могут принять за грабителей.
— Исключено, — уверил ее Дерек. — Поверь мне, я все продумал до мелочей. Ты должна только назвать время, когда мы увидимся в следующий раз.
Айрин задумалась. Они могут встретиться в один из вечеров, когда отец с Софией будут в театре, а потом, как всегда, пойдут ужинать в ресторан.
— В следующий вторник, — твердо сказала она.
— О, моя любимая! — радостно вскрикнул Дерек.
Он так сильно сжал ее в объятиях, что чуть не сломал ей ребро. Айрин на минуту заколебалась, но быстро справилась с собой и радостно улыбнулась.
В следующий вторник Эдмунд купил билеты на премьеру последнего шоу Джорджа Эдвардса в театре «Гейэти». Знаменитый импресарио славился своими постановками пышных остроумных мюзиклов с роскошными костюмами, в которых главное место отводилось ослепительным красавицам, среди которых была и жена Грегори, Лилиан Роз. Софии были невыносимы любые напоминании о ее бурном романе. Она не могла видеть эту молодую красотку даже на расстоянии, со сцены, не говоря уже о более близком знакомстве. Она вдруг запаниковала: судьба не давала забыть ей историю в Ницце. В ней снова ожили воспоминания: страстные объятия, душевная близость с человеком, который понимал ее. Она мечтала, чтобы Грегори остался если не любовником, то хотя бы ее другом, но ясно сознавала, что это невозможно.
Наступил день представления. Ее внутренние переживания усугублялись тем, что Эдмунд пригласил в театр двух партнеров по бизнесу с женами, с которыми у нее не было ничего общего. Эйлин Хардинг и Клэр Бальфур были несусветными сплетницами, злыми на язык, и София в их присутствии старалась соблюдать крайнюю осторожность в высказываниях. Любое самое безобидное ее замечание могло быть превратно истолковано этими дамами. Вообще-то она старалась избегать их общества и не участвовать в их острых и злобных разговорах. За это они ее недолюбливали, и София это хорошо знала. Встретившись в фойе театра «Гейэти» на Стрэнде, они с лицемерной радостью приветствовали ее, рассыпаясь в комплиментах.
