– Ох, и жарко будет сегодня, соседка, – худая остроносая дама кивнула пухленькой девушке в большой широкополой шляпе.
– И поделом им, отродьям Сатаны, – пухлощекая боязливо перекрестилась. – Поговаривают, эти нечестивцы, тамплиеры, вовсю издевались над святым распятием, плевали на иконы, ужас какой… и даже, – девушка понизила голос и боязливо взглянула на свою соседку, – они поклонялись… ну… этому… Рогатому… – последнее слово было произнесено шепотом.
– Рогатому? Дьяволу? Самому настоящему? – ахнула худая. – Не может быть! – всплеснула она руками.
– Конечно, не может, – влез в разговор двух соседок толстый лавочник в перемазанном мукой переднике. – Не может, потому что они Дьяволу не поклонялись. Глупости все это. Глупости и чепуха! Брешут люди!
– Не Дьяволу, а Бафомету, – вспомнила наконец-то имя дама в шляпке. – Но он тоже рогатый.
– Рогатый! – передразнил ее лавочник. – Наговаривают все на них, на рыцарей! – сообщил он, понизив голос.
– Не наговаривают! Они во всем признались, во всех своих преступлениях против Господа Бога нашего! – величественно и надменно ответила остроносая.
– За семь лет пыток и не в таком можно признаться! Умеют парижские палачи признания выбивать! – не согласился с ней лавочник. – А Магистр за семь лет ни в чем не сознался, и всячески отказывается от всех обвинений.
– Так, суд короля уже осудил его! Все равно! А вы, сеньор Жульбур, что-то слишком сочувствуете рыцарям! – подозрительно прищурилась пухленькая. – Может, вы тоже один из ордена?! – ахнула девушка и приложила руки к пылающим щеках.
Лавочник насупился и сквозь зубы прошипел проклятия.
– Пойдем отсюда, Луиза, – потянула она соседку за собой, недовольно оборачиваясь на остолбеневшего лавочника, который принялся оправдываться на ходу.
– Да вы что, дамы… Да не в жизнь… – верещал он, но его уже никто не слышал.
В грязной вонючей клетке, установленной на старой телеге, на площадь привезли замученного и исхудавшего бывшего Великого Магистра ордена тамплиеров Жака де Моле. За семь лет тюрьмы, пыток и мучений от былого величия магистра мало что осталось, только гордый взгляд карих глаз и упрямо вздернутый вверх подбородок говорили о непреклоненной воли магистра.
Несмотря на все пытки, Жак де Моле не признался, где спрятаны сокровища ордена, он гордо смеялся в лицо палачам и всячески отвергал все глупые и беспочвенные обвинения. Но суд короля все равно приговорил его к сожжению на костре, но Жак был спокоен, есть еще высший суд, который котируется выше королевского.
