Сокровища Петра Первого полностью

Де Моле без страха взглянул в лица своих палачей, он, Великий Магистр, он ничего и никого не боится, он пройдет через все, что ему предназначено.

Тюремщики шептались, что костер для Великого Магистра был сложен таким образом, чтобы продлить муки умирающего как можно дольше.

Когда языки безжалостного пламени уже лизали ноги осужденного, терпеть адскую боль не было сил, Жак де Моле закричал что было мочи, вложив в последние проклятия всю силу древнего могущественного ордена:

– Господь знает, что я умираю несправедливо осужденный. Поэтому очень скоро несчастья падут на головы тех, кто несправедливо осудил нас. Господь отомстит за нас, я убежден в этом. Тебя, Господь, молю, обрати взор свой к Деве Марии, чтобы приняла нас. Папа Климент, перед Судом Господним говорю – смерть найдет тебя через сорок дней, а тебя, король Филипп, прежде чем закончится этот год! Папа Климент! Король Филипп! Не пройдет и года, как я призову вас на Суд Божий! Проклинаю вас! Филипп, проклинаю тебя. Проклятие на весь ваш королевский род до тринадцатого колена!

И высшие силы услышали его предсмертные слова.

Санкт-Петербург. Наши дни

– А меня Вареньевна сегодня похвалила! И даже сказала, что…

– А мне Мишка по голове машинкой стукнул, а я ему…

– А потом Вареньевна нам дала циферки обвести…

– А Мишка как заорет…

– А я суп мучил-мучил, но не домучил…

Следователь Дарья Безбрежная обнимала двух улыбающихся близнецов пятилеток Тему и Сему, малыши радовались приходу матери и старались наперегонки рассказать ей, что же интересного и невероятного случилось за сегодняшний день в детском саду.

Воспитательница Татьяна Валерьевна, которую близнецы именовали Вареньевной, все-таки не удержалась и сделала ехидное замечание припозднившейся мамаше:

– Дарья Николаевна, опять опаздываете! Ваши тут, Безбрежные, последние остались! – с ядовитой интонацией заметила она.

– Так сад же до половины восьмого работает, а сейчас только семь, – пытаясь натянуть непослушный кроссовок на детскую ногу, заметила Безбрежная.

– Уже девятнадцать ноль пять, и всех других детей давно разобрали, – скривила полные губы Вареньевна.

– Разобрали, потому что у них мамочки не работают, а дома сидят, – звенящим от обиды голосом заметил старший и серьезный Сема.

Дарья одобрительно хмыкнула, продолжая напяливать следующий кроссовок уже на третью ногу.

Воспитательница ахнула:

– Вот, видите. Он еще и хамит! И дисциплина у мальчишек хромает. Вы знаете, во что они играли сегодня на прогулке? – Полная женщина энергично и демонстративно закатила глаза.

– Не знаю, но думаю, вы мне сейчас об этом расскажете. – Дарья застегивала куртку на первом сыне.

– Они нашли в траве мертвого жука, обвели его мелом и пытались выяснить причину смерти… – В голосе Вареньевны слышался такой ужас, как будто бы мелом дети нарисовали пентаграмму и вызвали самого Дьявола.

– И как? Им это удалось? Установили свидетелей? Вызвали понятых? – профессиональным голосом осведомилась Безбрежная.

Мальчишки синхронно захихикали.

– Да вы что! Вы не понимаете? У нас приличный сад, а вы…

– А что я? А что мои дети сделали такого неприличного? Или, быть может, вы причастны к этому преступлению? К смерти жука?

И под шумный смех мальчишек, высоко подняв голову и оставив остолбеневшую Вареньевну, Дарья вышла из стен «гостеприимного» детского сада.

Уже подходя к дому, смартфон издал имперский марш из «Звездных войн» – значит, звонили на служебную симку.

Придерживая ухом телефон, Дарья пыталась попасть ключом в замочную скважину. Дело осложнялось еще и полным пакетом с продуктами, зажатым под мышкой.

– Слушаю, – прозвучало довольно грубо.

– Дарья Николаевна, добрый день. Извините, что вас вечером потревожил, но я подумал, что это может быть важно… – раздался смущенный и неуверенный мужской голос.

– Кто это? – поморщилась Безбрежная, в прихожей освобождаясь от надоевших каблуков.