- Ну, хорошо, Костя, - примиряюще сказал Эдик. - Мы с Онищенко знаем, где закопано бесхозное теперь, по твоим уверениям, ненужное золото. Но тебе-то чего волноваться? Конкретно ты ничего не знаешь.
- Это и обидно, - с досадой сказал майор. - За что умирать? Я не знаю, но Онищенко наверняка думает, что знаю. Он никому не верит. И тебе не верит. И потому думает, что мы с тобой в сговоре. Что ты мне все выкладываешь, продаешь, как своему куратору. Для страховки. И потому он обязан грохнуть меня в первую очередь. Возможности есть. Онищенко может подключить службу безопасности этого магната Хуторковского. А у него оторвы такие - плюнуть и растереть. Олигархи других не держат - иначе конкуренты мигом пришибут. Один раз не вышло - второй сработает.
- Вы все там в органах банда сумасшедших. Из-за чего тут людей убивать? Никогда не поверю. Ты псих.
- Пусть я псих. Но и Онищенко такой же псих, - угрюмо сказал майор. - Да и двести килограммов золота - вовсе не мелочь.
- Может и больше. Но дело не в килограммах. Туда труда вбухано много. Ты не представляешь - сколько. Если учитывать затраты на старение.
- Но прикинуть-то можно? Хоть на глаз? Общую сумму? - заинтересовался Гольцов.
- Давай прикинем. - Эдик равнодушно пожал плечами. - Грамм золота стоит чуть больше десяти долларов. Округляем до десяти, для простоты…
Майор мгновенно подсчитал:
- Тогда килограмм тянет на десять тысяч, а центнер - на миллион долларов. Три лимона, значит?
- Вот видишь, какая мелочь. Правда, все это в виде украшений…
- Значит, втрое дороже, - нетерпеливо перебил Гольцов. - Девять миллионов долларов - это не мелочь.
- Да брось ты. Это будет что-то стоить, если продавать, как уникальную древность. Тогда в десять раз дороже. Но это только, если через аукционы прогнать официально на Западе.
- Уверен, что можно продать и без огласки, если знаешь коллекционеров. А Онищенко знает. И я знаю. Так значит…девяносто миллионов?! Эдик, ты меня убил.
- Ну, в реальности, из-за накладных расходов…
- Пусть восемьдесят. Спасибо, успокоил. И это мелочь?
- Нет, - подумав, согласился все-таки Эдик. - Я как-то и сам не заметил. Но все равно…не такая уж большая сумма. И главное - это не реально. Ну, не верю я, что Онищенко точит нож. Ты просто курганов наших не видел, Костя. Ты просто психуешь. Брось. Успокойся. Давай я тебе денег дам. Съезди куда-нибудь развеяться. Нет, непременно съезди, раз уж ты моя гарантия. Съезди, и мне спокойней будет. Я же только второй в черном списке, так?
- Дошутишься, - мрачно сказал майор. - Но мысль хорошая. Я бы точно уехал…пока не утрясется. Подальше бы куда, за границу. В самом деле…и сколько ты мог бы одолжить? - Майор заговорил серьезно.
- Не одолжить, - пояснил Эдик, - а просто дать. Это же общее дело. Я участвую в нем деньгами, а ты - отъездом. Полтинника тебе хватит?
- Ты смеешься? - изумился Гольцов.
- Ну, стольник. Пусть два. На любую заграницу ж хватит. Вместе с семьей.
- Ты издеваешься? - Майор начал злиться, и Эдик спохватился:
- Я имею в виду двести тысяч.
- Это сколько ж в долларах…- задумался майор, и Эдик обиделся:
- Это и есть доллары! Что ты тупого изображаешь? Ну, бери триста тысяч. Долларов.
- И без отдачи? Триста тысяч? - Майор смотрел недоверчиво, но на роже собеседника находил только искренность.
- Конечно.
- Откуда у тебя такие деньги? - Настоящий чекист, майор не мог не задать этот вопрос. Глядел теперь исподлобья, как на допросе. Значит, поверил, наконец.
- Я же работаю! - обозлился Эдик.
- И какая у тебя, заместителя музейного, зарплата?
- У меня и зарплата есть? - удивился Эдик. - А ведь точно. Должна быть зарплата. Ну и Пузырев. Даже эти копейки - и то зажимает. Ни разу ведь не намекнул, что мне зарплата положена. - Эдик искренне огорчился, и это странным образом заставило майора окончательно ему поверить.
- Ну, хорошо, давай свои доллары, - осторожно и неуверенно сказал он. - Давай, сколько сможешь. Но я потом, когда вернусь…я тобой займусь.
- Мной уже Интерпол занимался. - Эдик усмехнулся. - Куда уж тебе.
- Нет, серьезно?
- Конечно. Признали, что я образец честности. Могу и удостоверение показать "Почетный друг Интерпола". - Эдик действительно вытащил удостоверение, и оно потрясло майора чуть не до слез.
- Не может быть, - потерянно бормотал он, вертя в руках удостоверение с фотографией Эдика. - Я же тебя знаю…Вроде настоящее. Это же…бесплатные билеты на самолет по всей Европе. А по остальному миру - за копейки, летай, не хочу…мечта всех наших генералов…да только рылом не вышли. Кажется, у директора ФСБ только такое есть…или обещано? Нет, ну ты и сволочь! Чем же вы с Пузыревым занимаетесь?! Нет, надо, надо вас растрясти…когда вернусь…
- И это друг, называется, - огорчился Эдик. - Я думал, ты обрадуешься.
- Да я обрадовался, - с натянутой улыбкой заверил майор. - Это у меня так радость выражается, да. Служба изуродовала. Давай четыреста тысяч - я вообще у тебя крышей буду, а?
