Мальчишки образовались вскоре после приезда из Усть-Олонецка. Вначале один. Мальчик попадался на глаза Эдику все чаще. И начал немного доставать. Смотрел, когда Эдик проходил мимо, но тут же отводил взгляд, стоило повернуть голову. Лет девяти-десяти. Неумытый, неухоженный, немного жалкий. Костюмчик типа «после драки», в руках всегда — потертая синяя сумка. Чего смотрит? Чего отворачивается? Нет, достал.
Двор в доме Эдика большой жильцов хватает, Эдик знал далеко не всех, но этого мальчика Эдик раньше тут никогда не видел, наверняка. Наконец, Эдик обнаружил паренька в своем подъезде. Стоял на лестничной клетке, вроде как в окно смотрел. Второй раз — сидел на подоконнике. И снова отвернулся. Как ни занята была голова Эдика пакостями родной культуре, свободного места в ней еще хватало, и он спросил, возясь с ключами у двери:
— Мальчик, ты чей?
Мальчик опустил голову.
— Я к тебе обращаюсь.
Ответа нет.
— Как тебя зовут хоть?
— Витя. — Голосок звонкий, ясный.
— И откуда ты, Витя? — Дверь, наконец, открылась.
— Ниоткуда.
— Ты живешь здесь?
— Нет.
— А что тут делаешь?
— Ничего.
— Молодец. Хорошо устроился. — Одобрил Эдик и двумя прыжками преодолел лестничный пролет. И взял мальчишку за плечи. — А ну выкладывай — кто такой. А то живо в милицию сдам.
Мальчик молчал, не пытаясь вырваться.
— Что у тебя в сумке, Витя? Часом, не бомба?
Эдик вытряхнул на подоконник содержимое. Две пустые пивные бутылки, батарейка, часы без браслета, сломанный перочинный ножик, пара конфеток, прочий мелкий хлам. Из кармашка сумки выпал фотоснимок.
— Вы мой папа! — вдруг выпалил мальчишка. И поднял голову. Глаза у паренька искренние и честные. Людям надо верить.
— Ну-ну, — сказал Эдик и поднес к глазам фотоснимок. На фоне пляжа и полуголых тел стоит парочка, обнимая друг дружку за талию. Улыбаются в объектив. С удивлением Эдик узнал в мужчине самого себя, а рядом… ах да! Как ее звали? Лена, как же! С этой девушкой он познакомился года четыре назад… нет, пять — тогда он поехал отдыхать в Геленджик, они познакомились в пляжном кафе. Обычный курортный роман… вот оно что! Он вспомнил! Это же ей он дал совет подыскать ее сыну какого-нибудь придуманного отца и — вот оно, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Тогда Лена, помнится, пожаловалась, что растит сына одна, кто его отец — не знает, если честно, а мальчишка уже спрашивает, где папа, да кто. Кажется, он оставлял ей свой адрес, ну точно, они же переписывались, два-три письма он получил, и сам что-то ответил, вежливое. Вот такая-сякая. Сосватала его в отцы, недолго думая. И что делать? Мальчишка ей поверил. А вот ему не поверит наверняка, сбежавшему отцу-подлецу, сколько не уверяй, что отец — не он. Интересно, что эта Лена наплела мальчишке? Вот нахалка.
— Сын, говоришь? — Эдик скептически оглядел мальчика. — И что тебе мать обо мне нарассказывала? Что я сбежал, да? Что я подлец, и все такое?
— Нет. Она говорит, что Вы добрый и хороший. Что сама виновата. Что вы поссорились. — Мальчик попытался улыбнуться.
— Ну… в общем, все так и есть. Но как ты здесь очутился? Как ты меня нашел, Витя?
А так. Я адрес наизусть выучил. Я от мамки сбежал. — Выпалил мальчик.
— Что так?
— Ну ее! — Витя опустил голову. — Она за уши дерет. И отчим дерется. Дядя Вася.
— И где она, мамка-то?
— Где-где… дома осталась. А я сбежал.
Эдик помнил, что Лена жила в Курске. Где-то должен быть записан ее адрес. Надо узнать телефон или написать, чтобы забрала мальчика.
— Дома — это где? В Курске? — уточнил он.
— Ага. А я сел на поезд и сюда.
— Ну, ты и молодец. Мать переживает, тебя обыскалась, а ты…
— Я записку оставил, что к вам.
— И сколько дней ты уже шляешься?
— Неделю. Или две.
— И где ночевал?
— На улице. Где придется.
— А чего сразу ко мне не подошел? Скромный, что ли?
— Не знаю.
— Голодный?
— Не. У меня еще деньги остались. Я у мамки взял.
— Стащил?
— Ну… я немножко. Она и не заметит.
— Ага. Ты и воришка еще. Ну, пошли.
— Куда?
— Ко мне домой. Живи пока. За котом хоть присмотришь, а то выгонять приходится.
— У вас кот есть? Ух, ты! — обрадовался Витя.
— Не у вас, а у тебя. Повтори-ка свой вопрос по-другому.
— Это… у тебя, пап, кот есть? — у Вити загорелись глазенки.
— Нет. Потому что присмотреть некому. Он приходит иногда и мяукает. Я его кормлю, а в квартире не оставляю жить. Нагадит, убирай потом. Теперь ты присмотришь. Будешь кормить и убирать, впускать и выпускать. Понял? Когда поймаешь. Сейчас его нет. Он рыжий, гуляет во дворе где-то.
— А можно я лучше щенка поймаю?
— Лови кого хочешь.
