- Я знаю, как ты относишься к Элеоноре. Она женщина праздник, но на один день. Ее чувств хватает на месяц иногда на два, но не более. Ее возбуждают только новые отношения, новый любовник. После разрыва с тобой их было уже три, а может и больше. Она обычная хоть и элегантная и красивая подстилка, и дрянь. - Куда делось то ощущение счастья, праздника, безумства. И дело не в том, что она охладела ко мне, я все равно продолжал бы ее любить, если бы она полюбила другого и ушла к нему, я все равно продолжал бы ее любить и сделал бы все, чтобы ее вернуть. Она оказалась обычной умной, красивой пустышкой не способной на глубокие чувства. Мою королеву сняли с пьедестала любви и вымазали обычным чувством неразборчивости в сексе, и все ее обаяние тут же пропало. Сменилось чувством неприязни и брезгливости.
Опустошение в моей душе было сравнимо с нашествием орды. Было вытоптано все хорошее, чистое, нежное и, наверное, главное сожжено и рассеяно по ветру такое чувство, как любовь. Моя душа стала циничной и мерзкой потому что в ней не осталось ничего хорошего. Берегитесь чистые и непорочные вы утонете в пепле равнодушия и задохнетесь от смрада чувств, владеющих мой душой. Пустота в мыслях, пустота в желаниях, нет если бы во мне горела злость, обида, ненависть они, наверное, толкали меня на какие-то поступки, а так во мне была выжженная напалмом пустота. Внешне я был все такой же я бегал кроссы, ходил на работу, принимал решения, ездил на встречи, но все это я делал как механический человек, завели пружину, и он машет руками пока не кончится завод. Первый, кто заметил, как я изменился был Васильевич, может остальные и видели, но помалкивали.
- Раз пятый захожу в кантору и не видел не разу, чтобы ты улыбался, ты не заболел или случилось, что. Я тебе не советчик, но ведь ты христианин, крещенный и крестик носишь. В воскресенье я со своей старухой еду в монастырь. Он долгое время был заброшен, а сейчас там появились монахи, послушники и потихоньку его восстанавливают. Монастырь не большой, бедный, но уж больно говорят там хороший отец настоятель, такие проповеди читает, с ним поговорить воды чистой напиться. Вот ты бы исповедовался, да причастился, смотришь и на душе легче бы стало. Да и он тебе, что- ни будь присоветовал бы. - Для поездок по лесам и на рыбалку у меня была старая Нива. Ехать было около двухсот километров поэтому подъехал я Васильевичу в четыре часа утра. Неожиданно до монастыря мы добрались довольно быстро. Свернув с дороги по указателю монастырь мы въехали в густой лес, на улице уже была весна на обочинах дорог пробивалась травка, а тут, мы как будто вернулись в зиму, под деревьями лежали сугробы снега, может с дороги сбились подумал я. Но лес закончился, и мы выехали к озеру посредине которого был остров на котором и стоял монастырь, широкая дамба вела почти до ворот монастыря. Было необыкновенно красиво, ты как бы уходил из этого мира и попадал в другой. Здесь даже было не удобно разговаривать громко и все приехавшие, кроме нас стояло еще две машины, охваченные теми же чувствами говорили вполголоса. До службы еще оставалось много времени, и мы с разрешения пошли осматривать монастырь. Осмотр оставил гнетущее впечатление монастырь был буквально в развалинах. Ограды вокруг монастыря практически не было. Храм и кельи были в руинах, на половину монастырь надо было строить заново. К исповеди надо было готовиться, многие я видел читали свои грехи по бумажке, мне не кто не объяснял, что такое грех, я помнил откуда то из художественной литературы не убий, не укради, не возжелай жену ближнего своего, я что-то промямлил про сластолюбие и сребролюбие, я не знал относится это к греху или нет то, что я не верю женщинам, и не верю, что на свете есть такое чувство как любовь. Я не часто, но ходил в церковь. На службе нас приезжих было всего несколько человек не то, что полный собор в городе, может поэтому я вдруг почувствовал высокую духовность происходящего вокруг меня, пропала тяжесть и на душе стало необыкновенно легко. Служба прошла на одном дыхании. Васильевич объяснил мне, что на причастие мне идти нельзя, так как я не постился. После службы я подошел к батюшке и спросил могу ли я приехать и помочь в восстановлении монастыря,
- приезжайте будем только рады. - Я представился директором фирмы и спросил
-в, чем в первую очередь нуждается монастырь.
