— Я надеялась, сегодня мы обсуждать это больше не будем.
— В чем причина твоих колебаний? Что тебя смущает? Я выполню любое твое желание.
Нет, это уже переходит все границы, вспылила Элис.
— Отлично, милорд, скажу вам откровенно. Я выйду замуж только по настоящей любви, а не из соображений удобства и выгоды.
— Любви?
— Да, настоящей любви. Моя матушка вышла замуж за человека, который не хотел от нее ничего, кроме наследника, да еще чтобы она присмотрела за хозяйством. Она была обречена на одиночество и только в своих травах и находила утешение.
— А как же дети?
— Этого ей было мало, — с горечью проговорила Элис. — Все считают, будто моя матушка умерла от яда, я же уверена — от разбитого сердца. Я никогда не повторю ее ошибки.
— Элис…
— Лучше уйти в монастырь, чем жить с человеком, который тебя не любит. Теперь вам понятна причина моих колебаний, милорд?
— Значит, хочешь, чтобы за тобой поухаживали сначала? — осторожно спросил он. — Хорошо, я постараюсь, хотя, признаться, в таких делах у меня никакого опыта.
Элис вскочила на ноги, вне себя от негодования:
— Вы совсем не поняли меня, милорд. Мне не нужны лживые ухаживания. Оставьте свои стишки и розочки при себе. Я говорю о любви. Вот чего я хочу. Любви!
Глаза его засветились пониманием. Он поднялся и подошел к Элис:
— Так значит, тебе нужна страсть. Не беспокойся, милая, этого я тебе дам сколько пожелаешь.
Он накрыл ее губы своими, прежде чем Элис успела объяснить ему, что он ошибается. Несколько секунд она билась в бессильной ярости, а потом вдруг поняла, что, наверное, страсть — это все, что может дать ей сегодня Хью.
Но именно страсть может привести его к любви.
Элис обвила руками его шею и поцеловала со всей нежностью и любовью, которая расцвела в ее сердце в тот самый вечер, когда она впервые увидела его.
Волна восторга охватила Хью, когда он почувствовал, как податливо тело Элис. Он не ошибся: именно страсть была ключом к ее нежной, прекрасно укрепленной крепости.
Элис хотела его. Она была прекрасна в своем желании, волновала его, горячила кровь, словно экзотические специи.
Он приподнял ее и с силой прижал к своей груди. Она, тихонько охнув, еще крепче обхватила его за шею.
— Милорд, вы так удивительно действуете на мои чувства… — Элис наклонилась и поцеловала его в шею. — Я даже не могу объяснить свои ощущения.
— Поэты называют это любовью. — Хью сорвал тонкую сетку, стягивающую волосы Элис, — рыжие локоны рассыпались по плечам. — Но, на мой взгляд, страсть — более подходящее слово для описания этого чувства.
Она подняла голову с его плеча, на миг взгляды их встретились. Хью показалось, что он тонет в изумрудных глубинах ее глаз.
— Смею с вами не согласиться, милорд. По опыту своей матушки могу заключить: страсть — это еще совсем не любовь. Но я, кажется, начинаю верить, что эти понятия связаны между собой.
Хью слабо усмехнулся:
— Признаться, мне сейчас не до споров, Элис.
— Но, милорд, различие между этими двумя чувствами имеет большое значение.
— Совсем никакого. — Хью заставил Элис умолкнуть, впившись в ее губы поцелуем.
Он длил поцелуй, пока не почувствовал, как она задрожала от страсти. Тогда он мягко отстранил ее, не спеша отстегнул тяжелую перевязь и снял черную тунику.
Девушка смотрела на него как завороженная, и вот уже ножны брошены на камни. Хью перевел дыхание, пытаясь успокоиться, и расстелил тунику на каменном полу пещеры.
Простейшее действие далось ему с трудом. Когда наконец нехитрое ложе было готово, он поднялся и посмотрел на Элис.
Она выглядела испуганной. Хью даже показалось, что она сейчас убежит от него.
Но Элис, робко улыбнувшись, протянула ему руку.
Он опустился на тонкую черную ткань и привлек девушку к себе. Ее юбки пенились вокруг бедер. Теплая, нежная, она лежала у него на груди.
Но в глазах ее внезапно появилась тревога.
— Боже мой, вам же больно лежать на камнях!
Он хохотнул:
— Что ты, дорогая, никогда еще у меня не было ложа мягче. — И вдруг желание, все это время тлеющее внутри него, превратилось в море огня. И этот огонь жадно пожирал остатки его самообладания.
Элис провела кончиком пальца по его щеке и шевельнулась, устраиваясь поудобнее на его груди. Хью застонал: ее бедра тесно прижались к его твердому копью.
Элис жаждет его ласк, она его невеста. Почему бы не уступить своему желанию? Что держит его?
И Хью отдался во власть сжигающего его огня. Взяв ее лицо в ладони, он с ненасытной жадностью покрывал поцелуями глаза, щеки, губы. К его удовольствию, она с готовностью откликнулась на ласку страстным до боли поцелуем. Хью услышал ее приглушенный стон и едва сдержал смешок, когда они стукнулись зубами.
— Полегче, дорогая, иначе проглотишь меня целиком. Не волнуйся, ты получишь от меня все, что только пожелаешь, прежде чем мы достигнем вершины.
С тихим стоном она запустила пальцы в его волосы. Хью положил голову девушки себе на руку, а другой рукой поднял ее пышные юбки. Его ладонь скользила по нежному изгибу ее бедер.
— Хью!
