- На мой взгляд, «Сильвер» тоже звучит не очень, - возразил Валентин.
- Ох, уж эти русские воры в законе! Придумывают себе красивые клички, а хоронят их под какими-то простецкими фамилиями. Кстати, почему он Сильвер? Неужели этот узколобый читал «Остров сокровищ»?
- В девяносто втором, во время четвертого покушения, ему взрывом оторвало ногу, - сообщил Валентин. – Так что, похоже, Стивенсона он читал. Да и ресторан называется «Корсар».
- Четвертого покушения? – переспросил командор.
- Всего было около десяти, - поведал Валентин. – Он – живучий. И очень опасный.
Командор усмехнулся.
- Около десяти! Это значит, что с ним работали дилетанты.
Из колонок донесся громкий скребущий звук. На экране замелькал, увеличиваясь и опять уменьшаясь, красный круг с восклицательным знаком в центре.
- Что это? – спросил командор.
- Система автоматического оповещения. Она запрограммирована на поиск и распознавание ключевых слов.
Валентин пробежался по клавишам; открылся подозрительный сайт. На экране возникла яркая картинка: здесь все было в беспорядке. Мальтийские кресты, открытые сундуки, набитые золотом, пальмы и пиратский флаг – «Черный Роджер». Череп и кости.
Командор сощурился. Охлопал себя по карманам, достал из футляра очки, но надевать не стал: держал на отлете.
- «Хочешь узнать, где спрятаны сокровища Мальтийского ордена? Приходи завтра, в двенадцать ноль-ноль, в актовый зал исторического факультета…». – Командор убрал очки в карман. – Такое часто бывает?
- Бывает всякое… - начал Валентин.
По экрану, от левого обреза к правому, поплыла мультяшная блондинка; пышные формы распирали весьма лаконичный купальник; за широкий кожаный ремень были заткнуты кривой кинжал и пистолет; блондинка прижимала пальчик к ярко-алым губам и время от времени подмигивала. Она доплыла до правого обреза и скрылась; тут же снова появилась, опять слева.
– Но такого еще не было.
- Мы должны как-то отреагировать? – спросил командор.
- Мы реагируем на каждый сигнал, - ответил Валентин. – Я свяжусь с Виктором.
29.
Блондинка путешествовала по сети. За считанные миллисекунды она добралась до комнаты с белыми стенами и появилась на огромном экране. Выпрыгнула с левой стороны и поплыла направо.
Скворцов выглядел озадаченным.
- Даже не знаю, как это расценивать.
- Как знак! – заявил Виноградов.
Своей подчеркнутой вульгарностью блондинка напомнила жену; он не видел ее полтора года, и уже год тянулся склочный бракоразводный процесс; поэтому Виноградов обозначал ее не иначе, как словом «бывшая».
- Похоже на бред сумасшедшего, - вставил Скворцов.
- Тогда послушай бред умирающего, - со злостью сказал Виноградов. – Пошлешь туда людей. Мне нужно знать все!
Скворцов кивнул.
30.
Марина сидела в маленькой комнате, смежной с актовым залом, и отчаянно трусила. Из-за двери доносился ровный гул: так шумел Финский залив поздней осенью.
Марина не боялась публичных выступлений; она неоднократно читала студентам лекции, подменяя заболевшего отца, но тогда было совсем другое дело. Она рассказывала общепризнанные факты; то, что собиралась сделать сейчас, было преступлением против науки.
Господи, что я творю? – думала Марина. – Может, еще не поздно убежать? Нет, убегать нехорошо, тогда достанется Мите. Лучше я… Лучше я… Потеряю сознание! Да! Упаду в обморок – чем не выход?
Она огляделась и прикинула, как лучше расположиться на полу, изображая из себя трепетную тургеневскую барышню. Но комната, где отдыхали лекторы в перерывах между «сорокапятиминутками», была слишком маленькой; пришлось бы лечь по диагонали, и то – подогнув ноги. Собственно, а почему бы и не подогнуть?
Дверь открылась, и Митя прервал ее размышления.
- Готова?
Марина что-то промычала в ответ.
- Хорошо. Я тоже готов, - сказал Митя. – В зале – полно народа. А ты говорила – никто не придет. Надо было продавать билеты.
- Что ты со мной делаешь? – всхлипнула Марина.
- Иди!
Митя взял ее под руку и вытолкнул в зал. Теперь…
…оставалось пройти несколько шагов до трибуны. Ноги заплетались, но Марина с этим справилась. Бурные рукоплескания помогли. Марина неловко взошла на трибуну.
- Здравствуйте! – сказала она. И добавила. – Друзья!
«Друзья» замолчали и уставились тремя сотнями пар разноцветных глаз. Митя расположился за пультом управления и оттуда показал большой палец.
Публика собралась самая разнообразная.
Ковалев сел в седьмом ряду, строго по центру. Открыл ноутбук, нацелил встроенную камеру на трибуну и тихо спросил.
- Вам хорошо видно?
Справа и слева от Ковалева сидели молодцы в серых костюмах – люди Виноградова.
Месье Жан пришел пораньше и занял место в первом ряду. Из правого угла пятого ряда за каждым его движением следили двое громил Сильвера; само здание университета казалось им смертельно скучным, а уж актовый зал и перспектива слушать какую-то лабуду и вовсе нагоняла сон; но за вором приказано было следить, и они старались, как могли.
Где-то на двенадцатом ряду слева, среди молодежи, устроились черноволосый Мануэль и желтолицый нервный Юзеф; они шли за Мариной и Митей от самого дома на Марсовом поле.
