- Допустим, - гранд пригладил волосы. – Вы никому не должны говорить о письме. Это может привести к очень тяжелым последствиям.
И тут… Скорее всего, не к месту, но в Марине заговорил ученый. Страх ушел, ярость ослабла, на первое место вышла подлинная сущность.
- Это письмо нашел мой отец. И я вправе распоряжаться им, как хочу.
Конечно, звучало это глупо; особенно учитывая обстоятельство, что Марина не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, а письмо Суворочки было у гранда. Но он, как ни странно, не разразился мефистофельским смехом. Просто спросил.
- Вы знаете, кем был ваш отец?
- Историком. Автором книг. Заведующим кафедрой исторического факультета.
- И все?
- А кем еще? – Марина внутренне похолодела, ожидая, что услышит какую-нибудь мерзость.
Но то, что сказал командор, превосходило все ожидания.
- Рыцарем Мальтийского ордена. Одним из нас.
Марина обмякла. Блондин это почувствовал и разжал объятия; ровно настолько, чтобы не дать ей упасть. Прошло несколько секунд. Блондин отстранился и взял ее под локоть. Оказывается, эти руки могли быть не только жесткими.
Но эта мысль промелькнула где-то позади, как второстепенная; на первом плане пульсировала другая: отец – рыцарь?
Командор, не оглядываясь, протянул руку. Анна вложила в нее пачку фотографий.
- Посмотрите, - командор отдал фотографии Марине.
Марина взяла пачку в руки и машинально отметила, что снимки старые; не отпечатаны с цифровой копии на принтере, а сделаны в фотолаборатории.
Марина перебирала снимки и с каждым движением все больше понимала, что она ничего не знала о своем отце. Вот отец – в Риме. Давно. Костюм и бородка, пока без очков. А вот – фотография здания; с виду – не сильно выделяющегося среди остальных. А вот – отец в парадном одеянии мальтийского рыцаря; и вокруг него – другие, такие же. Рыцари.
- Рим, – пояснил командор. – Виа Кондотти, шестьдесят восемь. Мальтийский дворец. Главная зала. Церемония посвящения в рыцари. Одна тысяча девятьсот девяносто восьмой год от Рождества Христова.
Двадцать лет! – подумала Марина. – Двадцать лет он жил рядом
- Посмотрите на обороте, - сказал командор.
Марина перевернула фотографию и увидела почерк отца; мелкий, бисерный, четкий. В голове возник его голос. «Когда-нибудь ты узнаешь, - писал отец. – И все поймешь». Она узнала. Но, откровенно говоря, ничего не поняла.
Марина подняла глаза. Рядом с ней стояла Анна.
- Можно, я… - Марина замешкалась. – Можно, я оставлю это себе?
- Конечно, нет, - ответила Анна и мягко забрала фотографии.
Марина стояла посреди пустыря. Небо было серым. Ветер с залива холодил лицо. Гравий хрустел под ногами. Все было, как обычно. И в то же время – Марина ощущала, что стоит не посреди пустыря, а в центре перевернувшегося мироздания. Слова командора доносились откуда-то издалека.
- Если вы не хотите погубить дело, ради которого ваш отец отдал свою жизнь, никому не говорите, что здесь написано. Обещаете?
Желтым пятном поплыло письмо Суворочки; командор держал его перед глазами Марины. Оставалось только кивнуть и наблюдать, как в этом перевернутом мироздании удаляются прямая спина командора и мальчишески задорная, но абсолютно седая, стрижка Анны.
Голос Виктора вывел Марину из задумчивости.
- Простите! Я вас не сильно помял?
Марина обернулась.
- Что?
- Я нес вас на плече от актового зала до машины.
Теперь, когда ей больше ничто не грозило, Марина окончательно пришла в себя. Оказалось, что и в изменившемся мире было место для злости.
- Поздравляю! У вас – сильные руки, - сказала и осеклась.
Да что она так зациклилась на его руках? Даже лицо толком не разглядела. Впрочем, лицо себя ничем особенным не проявило.
- Извините! Мы не могли позволить, чтобы содержание письма стало известно посторонним. Они были в зале.
- Как мило!
- На какое-то время вам лучше уехать из города.
- Отлично!
Теперь ей предлагают бежать. Спасаться. При том, что она никому ничего плохого не сделала. Марина подняла глаза и наконец рассмотрела его лицо. Обычное. Более того, неприметное. Таких – миллионы.
Виктор достал визитку и протянул Марине.
- Если возникнут проблемы, вот мой номер.
- Я так понимаю, они – возникнут?
- Возьмите.
Марина взяла визитку.
– Что-нибудь еще?
- Да, - Виктор помялся. – В письме Наталья Александровна говорит, что спрятала страницу из дневника Павла Первого за их домом в Фетиньино. Где это?
Одного презрительного взгляда было явно недостаточно; Марина прибегла к трюку из Митиного арсенала.
- Пф-ф-у! Имение Зубовых. Между Киржачом и Владимиром. Но боюсь, вас ожидает жестокое разочарование. Дом давно разрушен.
Виктор мягко улыбнулся.
- Мы будем искать.
И пошел к машине. Наглец! А ведь Марина не успела задать самый главный вопрос.
- Вы и правда верите, что сокровища где-то здесь? В Санкт-Петербурге?
Виктор оглянулся. Еще одна мягкая улыбка. Надо же! Неприметное лицо умеет улыбаться.
- Мы – знаем, - ответил Виктор. – Всего хорошего! Удачи вам!
Теперь уже Виктор сел за руль. «Человек без суставов», месье Жан, отсалютовал Марине шляпой, пошаркал ножкой, послал воздушный поцелуй, но на этом не успокоился. Еще и рукой помахал.
