«Этим камнем отмечен путь туда, где я приказал зарыть экспонаты из величайшей обители муз. Я уцелел после уничтожения нашего флота варварами и направился на юг, где местное племя приняло меня за пророка.
Я учил их всему, что знаю сам и что сам умею, но они почти не применяли полученные знания на практике. Они предпочитали поклоняться языческим богам и идти на поводу у невежественных волхвов, требующих человеческих жертв.
После моего прибытия прошло семь лет. Мое возвращение сюда наполнено болью из-за гибели моих бывших товарищей. Я позаботился об их погребении. Мое судно готово, и очень скоро я отправляюсь в Рим.
Если Феодосий еще жив, я буду казнен, но с радостью иду на этот риск, чтобы еще хотя бы раз увидеть мою семью. Тем, кто это читает: если я погибну, знайте, вход в хранилище находится под холмом. Стойте на северной стороне и смотрите на юг, на речной утес.
— Значит, Венатор пережил гибель своей экспедиции только для того, чтобы через семь лет умереть, перед тем как вернуться в Рим, — сказал Питт.
— Или он вернулся, но был казнен, — предположил Сэндекер.
— Нет, Феодосий умер в триста девяносто пятом году, — сказала Лили. — Подумать только, этот камень простоял шестнадцать веков, и никто не обращал на него внимания.
Брови Тринити удивленно поднялись.
— Вы знаете этого парня, Венатора?
— Мы идем по его следу, — сообщил Питт.
— Вы искали хранилище? — спросил Сэндекер.
Тринити кивнул:
— Я перекопал здесь все что мог, но не нашел ничего, кроме того, что вы здесь видите.
— Глубоко копали?
— Лет десять назад я выкопал яму глубиной около шести метров, но обнаружил только сандалию — вон стоит на полке.
— Вы покажете нам площадку, где нашли камень и другие предметы? — спросил Питт.
Старый техасец вопросительно взглянул на Гарзу:
— Ты как считаешь, Херб?
— Поверь мне, Сэм, этим людям можно верить. Они не расхитители гробниц.
— Хорошо. — Сэм кивнул и начал энергично собираться. — Тогда давайте покатаемся. Можно поехать в моем джипе.
Тринити провел джип по грунтовой дороге мимо нескольких современных построек и остановился перед забором из колючей проволоки. Он вышел, открыл калитку, также обмотанную колючей проволокой, и отодвинул ее в сторону. Затем снова сел за руль, и джип покатил дальше. Дорога постепенно слилась с окружающим ландшафтом и стала почти незаметной.
Когда джип с четырьмя приводными колесами забрался на довольно крутой подъем, Сэм остановил машину и выключил зажигание.
— Итак, господа, мы находимся на холме Гонгора. Очень давно кто-то мне сказал, что его назвали в честь испанского поэта семнадцатого века. Почему эту груду земли назвали именем поэта, я не знаю.
Питт показал на низкий холм, поднимавшийся в четырехстах метрах к югу.
— Как называется тот холм?
— У него нет названия, во всяком случае, я его не знаю.
— Где вы обнаружили камень? — спросила Лили.
— Потерпите, это немного дальше.
Тринити снова завел двигатель и направил джип вниз по склону, объезжая мескитовые деревья и заросли низкого кустарника. Две минуты спустя он затормозил около неглубокого старого русла реки. Сэм вышел из машины, подошел к краю и заглянул вниз:
— В этом месте я увидел уголок камня, выступающий из земли.
— Это сухое русло, — заметил Питт, — тянется между Гонгорой и дальним холмом.
— Да. — Тринити кивнул. — Но камень никак не мог переместиться оттуда на склон Гонгоры, если, конечно, его не перетащили специально.
— Эта равнина вряд ли затопляется, — согласился Сэндекер. — Эрозия и дожди в столь длительный период могли переместить камень с вершины Гонгоры метров на пятьдесят ниже, но они никак не могли передвинуть его на полкилометра с другой вершины.
— А другие артефакты? — спросила Лили. — Где были они?
Тринити описал рукой дугу.
— Они были разбросаны по склону и дальше почти до центра города.
— Вы отметили место находки каждого?
— Извините, мисс, но я не археолог и не думал, что необходимо запоминать каждую яму.
Глаза Лили вспыхнули разочарованием, но она промолчала.
— Вы, должно быть, использовали металлоискатель? — спросил Питт.
