Лесса XVIIIПод праздник, что дарует нам святая Магдалина[45],Войсками, что привел аббат[46], была полна долинаУ стен Безье и вдоль реки с ее песчаным лоном.Зашлись сердца у горожан, к тому досель несклонных,Ведь в годы древних битв и свар, чему виной — Елена,Такого войска Менелай не собирал в Микенах[47],Столь пышной знати не могла иметь ничья корона,Кроме французской, не нашлось ни одного барона,Кто б здесь не пробыл сорок дней[48] (лишь кроме графа Брена).Удар судьбы для горожан был словно в сердце рана,Лишились разума они, столь поступая странно.Кто им советовал? Кому вручили жизнь мужланы?Бедняги были, видит Бог, глупы определенноИ не разумнее Кита, в чьем чреве плыл Иона,Пошли на вылазку они, держась такого плана:На пики вздернув белый холст, как белый флаг, смутьяны,Горланя, мчались на войска. Так от межи овсянойГоняют птиц, пугая их маханьем тряпки рванойПри свете утренней зари.Лесса XIXВстав поутру, вожак всех слуг[49] себе сказал: «Смотри!»Как раз напали на войска, горланя, бунтари,И в ров барона одного, обсев, как детвора,Всем скопом сбросили с моста, отважны не с добра.Вожак собрал своих людей, босых по той поре.«Пойдем на штурм!» — вскричали те, собравшись на бугре.Потом готовиться пошли подраться мастера.Я полагаю, не имел никто и топора:Босыми шли они сюда от своего двора,Пятнадцать тысяч было их — и вор был на воре!Пошла на город рать в штанах с дырою на дыре,С собою лишь дубинки взяв да палки поострей,Одни устроили подкоп, другие — голь храбра! —Ворота начали ломать, затеяв бой с утра.Всех горожан прошиб озноб, хоть и была жара.Кричала чернь: «Идем на штурм! Оружие бери!»Была такая кутерьма часа два или три.Ушли защитники в собор[50] и спрятались внутри,Детей и женщин увели, укрыв за алтари,И стали бить в колокола, как будто им пораЗвонить за упокой.
