— Ты слишком много думаешь, Ильюха, — наставительно произнёс Слава, присаживаясь рядом. Он взял початую бутылку пива и отхлебнул. — Гоняешь всякую муть…
— Новость личная: приснился мне сегодня Лёша Есиков и, что бы ты думал? — по дороге к тебе встречаю его на улице!
— Прикольно! — Слава был в курсе наших дел, по зоне я неоднократно делился планами мести в отношении подлого стукача. — Морду ему набил?
— Нет, я чуть в «Мерседес» не впилился. Вот, хочу теперь к нему съездить. Получается, сон-то был в руку!
— Прикольно, — повторил Слава. — Хочешь, чтобы мы вместе поехали?
Он твёрдо и открыто глядел мне в глаза. Ход мысли его был прямолинеен и прост.
— Поехали, — сказал я.
Адрес я помнил хорошо. Все-таки не раз там бывал. В гостях. Почему люди становятся такими суками? Лёша, испанцы… Что за жизнь! Я припарковался во дворе и привычным взглядом окинул окна. Мне показалось, что на потолке синеет отблеск работающего телевизора. Не работает, Лёша, что ли, сидит дома на бобах?
— Похоже, нам везёт, — сообщил я Славе.
Ссучившийся подельничек и в самом деле сидел дома. Через хлипкую дверь доносилась музыка. Я позвонил, зажав глазок большим пальцем. Музыка прекратилась.
— Кто там?
— Электрик. У вас счётчик на лестнице искрит, — брякнул я первое, что пришло на ум.
Готовься, гад, сейчас я тебе в розетку вставлю!
Удивительно, но обман сработал. Послышался щелчок замка, и дверь отворилась Какое удивление нарисовалось на лице Леши Есикова! Не страх, нет, — удивление.
— Илья?
Мой кулак, заранее отведённый к плечу, со всей дури влетел в морду стукача. Есиков упал на спину. Я пнул отскочившую от стены дверь и шагнул в прихожую. Следом за мной зашёл Слава, наглухо перекрыв пути отступления.
— Вставай, гадёныш! — я собирался метелить Лёшу, пока хватит сил.
Есиков завизжал, когда мой ботинок несколько раз проехал ему по рёбрам.
— Это только начало!
Стукачок быстро перевернулся и на четвереньках побежал в комнату.
В прыжке я догнал его и пнул каблуком под зад. Есиков проскользил носом по ковру, но тут же опять вскочил на карачки.
— Ты что, Илья, ты что? — причитал он.
Я остановился. Избивать знакомого, пусть даже такую гниду, расхотелось.
— Что я? Я в гости к приятелю заглянул. Освободился, вот, из мест заключения, думаю, дай зайду, проведаю, как там мой подельник ссучившийся поживает.
Лёша на четвереньках отбежал в противоположный угол и несмело поднялся, прижимаясь к стене.
— Ты освободился? Поздравляю, — проблеял он.
Морда стремительно опухала. Лёша провёл рукой по губам, размазал кровь.
— Ну, спасибо! Только благодаря твоим стараниям я смог узнать вкус первого глотка свободы.
Рожа Есикова отекала прямо на глазах.
— Ты мне зуб выбил.
— Ты это заслужил!
Лёша торопливо показал на ладони крупный белый осколок. Не меньше половины отломал!
— Тебя вообще убить надо было за твои подвиги, стукачина сучий!
Леша судорожно глотнул и вдруг ожил.
— Я понимаю, понимаю всё, — зачастил он, заслоняясь выставленными ладонями. — Да, виноват. Я вправду нехорошо поступил, меня заставили, ты ведь знаешь, как опера умеют раскручивать, ты же все понимаешь…
— Я знаю, как они умеют. Ничего страшного. Это же не убойная статья была, голимая мелочёвка, тебе на допросе никто кишки на локоть не наматывал. Меня, вот, не заставили себя оклеветать, а ты, гад, ссучился. Явку с повинной написал, душу захотел облегчить. Облегчился, прямо в мою душу, так ведь, гондон ты штопанный? За что мне такой подарок? Я тебе что-нибудь плохое сделал?
— Не, не сделал, — выдавил Лёша.
— Ну, теперь буду снимать с тебя должок. Хочу получить моральную компенсацию.
— Какую?! — ошалел Есиков. Должно быть, насмотрелся по телевизору фильмов о жутких тюремных извращениях и вообразил невесть что.
— Равноценную. Одевайся, пошли.
— Я не пойду!
— А в зубы? — я занёс кулак.
— Не надо меня бить!
— Не боись. Я же сказал, что это было только начало. Пошли, дружок!
— Никуда я с тобой не пойду, — несмело отказался Леша. — Куда это идти?
— Со мной, козлятина, — ласково улыбнулся я, — в мир иной!
— Илья, одумайся, — слабым голосом попросил Лёша.
Я посторонился. Слава всё правильно понял и выступил вперёд. Схватил Есикова за плечо и вытолкал из комнаты.
— Обувайся, — сказал я.
Лёша замотал головой.
Слава легонько врезал ему по печени. Лёшу подбросило. Он скрючился и засипел.
— Не филонь, — у меня пропала жалость к стукачу. — Будешь шланговать, замочу прямо здесь.
Не разгибаясь, Есиков сунул ноги в ботинки и стал поспешно завязывать шнурки.
Боли стукач опасался сильнее ожидаемой казни. Ну не дурак ли?
— Я дверь закрою? — проскулил Лёша, когда его выставили на лестничную площадку.
Слава вопросительно посмотрел на меня.
— Да запирай, — разрешил я. — Какая разница?
Мы спустились во двор. Лёша мелко трясся. Рыло у него раздулось и посинело, как у насосавшегося вурдалака. Слава затолкал стукача на заднее сиденье и устроился рядом.
— Куда вы меня? — обречённо спросил Лёша.
— В лес.
На Колтушском шоссе я загнал машину в лес и вынул из багажника складную лопатку. Слава выволок безвольно обмякшего стукача.
