— Подождите, Илья Игоревич! — заторопился де Мегиддельяр, и я заметил, что в трубке звучит голос обеспокоившегося старика. — Постойте, у меня есть новая цена на интересующие нас Предметы. Сто тысяч евро вас устроит?
— Эти вещи бесценны, — назидательно сообщил я.
— Давайте будем практичными людьми. Я поговорю с Мадридом о деньгах. Мы сможем с вами договориться?
— Сегодня со мной уже пробовал договориться Хорхе Эррара вместе с троими вашими людьми. Эррара начал с того, что наставил на нас пистолет. Какие после этого у нас с вами могут быть разговоры? Никаких. Прощайте!
Де Мегиддельяр попробовал что-то сказать, но я демонстративно отключился. Мобильник зазвонил снова. Номер был тот же.
— Соси, родной, как мишка лапу, — сказал я номеру в окошечке и вырубил трубку насовсем.
Некоторое время мы плелись молча.
— Непривычно уже как-то без машины, — сказал Слава.
— Ерунда, свою купим, — бодро ответил я.
— Пошли куда-нибудь поедим.
На задворках Невского мы отыскали подвальный кабачок «Хорс-мажор». На вывеске конь в клетчатом пальто нараспашку демонстрировал расклёшенные джинсы и залихватскую папиросу в зубах.
— Мажоры курили «Мальборо», — пробормотал я.
— Чего?
— Ничего, это я в порядке бреда. Пошли жрать, место самое для нас подходящее.
Спускаясь в трактир, я подумал, что кабацкие кони преследуют нас по жизни в последнее время. К добру ли? Учитывая, что посиделки в «Rocking-hors Pub» завершились благополучно, беспокоиться было не о чем. Предвкушать стоило разве что приятные сюрпризы.
В кафе играл саксофон. Живой, не запись. Исполнитель сидел на маленькой эстраде и, казалось, упивался своей музыкой, закрыв глаза. Он был в броском клетчатом пиджаке, небольшими бакенбардами и коком. Определённо, я его видел. На рауте 666. Судя по состоянию баков, саксофонист происходил из экипажа 407-го «Москвича».
— Хорошее мы выбрали место, — заметил я, усаживаясь за стол.
Слава кивнул, не сводя глаз с музыканта.
Развязной походкой подвалил официант. Он явно чувствовал себя на своей территории. Настолько, что посетители его не интересовали. Такие залётные клиенты, вроде нас. На халдее были короткие брюки-дудочки, остроносые ботинки, а белая рубашка с фальшивой бабочкой только подчёркивала кастовые баки и аккуратный кок.
— Что будете заказывать? — равнодушно спросил официант и положил между мной и Славой единственное меню.
На ресторанном языке нас послали в путь прямым текстом.
Слава заметно подобрел и расслабился. Официант последние секунды сохранял привычное, издавна знакомое по зеркальному отражению лицо.
«Кафе для своих,» — понял я и небрежно бросил:
— Пиво, водку, ростбиф, и Рикки позови.
— Кого позвать? — официант вернулся с заоблачных высот.
— Рикки. Скажи, что Илья приглашает.
— Извините, виноват! От рожденья туповат, — подтянулся официант и едва каблуками не щёлкнул. Он пронырливо шмыгнул в подсобку.
Корефан ухмыльнулся. Злость его улетучилась.
— С этими собаками только так и можно, — печально сообщил я другу, — они это любят, скоты.
Слава поглядел на меня с уважением.
— В тебе появляется масть, Ильюха. Не знаю, с чем это связано, но ты матереешь в последнее время.
— Заметно?
— Сильно заметно. Да прямо на глазах! С того момента, когда я тебя в дверях увидел всего трясущегося с бодуна и в трениках, ты сильно изменился.
— Да ну? — вспоминать ту злосчастную пьянку, когда я пытался залить горечь утраты напитком забвения, было неприятно до унижения. — А теперь на что я похож?
— А теперь у тебя привычка к победе появилась. Это заметно.
— Заметно по чему?
— По манерам. Ты с людьми говоришь твёрдо, зная, что твоё приказание будет выполнено. Это внушает.
— А как же иначе? — удивился я.
— Правильно мыслишь! — рассмеялся Слава. — Где мы — там победа!
Из служебного помещения появился Рикки. Следом за ним шёл Спонсор. Я припомнил, что его кличут Дик.
— Здорово, музыканты! — обрадовался Слава.
— Как поживает старый добрый рок-н-ролл? — приветствовал я.
— Рок-н-ролл жив! — привычно отреагировал Рикки.
— Как вы нас нашли? — с подозрением в голосе осведомился Спонсор.
— Да вот так, шли-шли и зашли, — ответил я, пожимая руки. — А вы и здесь зажигаете?
— Вообще-то это мой кабак, — пожал плечами Спонсор.
— У тебя же вроде охотничьи магазины были?
— Магазины у папы, в Москве, для денег, кабак лично мой, в Питере, для души. Что заказывать будете?
— А что бы ты заказал?
— Я недавно поел.
— Тогда водки. На всех. То есть литр. Четыре пива. Рикки, ты жрать будешь? Понял. Дик, если ты есть не будешь, тогда три ростбифа.
— И картофель фри, — добавил умудрённый хозяйской практикой Спонсор.
— Ну, ты сам всё прекрасно знаешь. Рикки, присаживайся!
Рикки присел, а Спонсор величественно умёлся на кухню.
— Будете сегодня зажигать всей бандой? — спросил я.
— Ближе к вечеру начнём, — осторожно отозвался Рикки. — Сейчас пока Эндрю солирует.
Саксофонист Андрюха, печально дудевший на сцене, перехватил взгляд начальства и выдал протяжную ностальгическую ноту.
