Тем временем Руфина с упоением, до головокружения, играла вместе с теми же музыкантами; душа её пела в унисон с флейтой у губ. Круговорот лиц тёк мимо, пестрил и рябил в глазах. Через некоторое время ей начало казаться, что она знает всех этих людей, потому что видела их по меньшей мере по нескольку раз. Мелькнул в отдалении красной курткой Дарн, но затерялся в толпе. Играя, девушка сосредоточила внимание на мелодиях, вкладывая в каждую искреннее желание выразить свою радость. Но даже при этом она не уставала удивляться тому, что заметила ещё накануне: как преображался Горт, как только в его руках оказывались инструменты. Исчезали неуклюжесть и отстраненность, сменяясь непринужденностью. Он властно вовлекал слушателей в действо, уверенно и непринужденно управляя их чувствами. Барабан и струны повиновались ему с той легкостью, которая выдает мастерство.
«В таком гиганте никак не заподозришь утонченную склонность к музыке, – думала Руфина. – Но внешность так обманчива, правильно говорят!»
***
После выступления Горт подошел к ней. Прежняя скованность вернулась, он словно стеснялся своего роста, пряча это за непроницаемым выражением лица. Руфина как раз, протерев флейту, прятала её в чехол на поясе.
– Можно посмотреть твою дудочку? – Горт просительно улыбнулся.
Заколебавшись на миг непонятно почему, девушка всё же протянула своё сокровище гиганту. Бережно погладив темное блестящее дерево, музыкант пробежал пальцами по резьбе вдоль отверстий.
– Я знаю мастера, который изготовил твою флейту, – налюбовавшись, проговорил он. – Великий человек! Он живет в городе, откуда я родом. Далековато от ваших мест…
– Её подарил мне отец, – ответила девушка на невысказанный вопрос и перекинула светлую косу через плечо. – Он был путешественником. Бывал даже в Предгорьях!..
– О? Вот как? – задумчиво проговорил Горт, возвращая флейту владелице. Его взгляд не отрывался от резного корпуса до тех пор, пока тот не скрылся в чехле. Тут он вскинул на Руфину глаза, явно собираясь сказать ещё что-то, и стало заметно, насколько они светло-серые. «Удивительно, как я не увидела этого раньше!» – подумалось ей. Но продолжить беседу с Гортом им не дали. С одной стороны подошла Улия, снимая с головы платок, с другой ужом ввернулся под руку сестры Иф с веселым возгласом:
– А я научился по канату ходить! Хочешь, покажу?
Великан-музыкант мягко улыбнулся всем и молча отошел к своей палатке.
***
Последний день ярмарки был тише предыдущих. Желающие обменяться уже договорились, получив нужные вещи, опоздавшие к началу – дошли, жители разных мест – наговорились друг с другом, рассказав все новости, какие можно было. Даже заключительные поединки боёв за звание лучшего охотника прошли с какой-то ленцой. Участники важно сходились и расходились, обмениваясь ударами шестов с привязанными на концах мотками мха, намоченного в белой глине. Чтобы не калечить соперников для определения победителя, в конце каждой схватки подсчитывали число отметин от краски на теле. Наглядно, удобно, а главное – никто не уйдет с ярмарки с раскроенной головой. Охотники были слишком большой ценностью для каждой деревни, чтобы позволять им так запросто, из пустой удали, калечить себя. Всякий знает, что Пояс победителя – это, безусловно, почетно и хорошо, но еда на тарелке (и, желательно, каждый день) гораздо лучше.
Обещанное с первого дня торжища представление о жизни Каменного дракона и его любви к Владычице реки началось после полудня. Навесы исправно защищали от палящих солнечных лучей, сладкие лепешки были горячими и ароматными, а зрители, расположившиеся прямо на земле, – доброжелательно настроенными и неизбалованными. Ближе к краю площади актеры натянули для себя прямоугольную палатку, куда заходили, чтобы сменить наряд или скрыться, пока не наступит время их появления в действе.
