Руфина танцевала, не чуя под собой ног. Белая коса вилась за спиной, щеки разрумянились, но дыхание флейтистки ничуть не сбивалось. Едва успевая коснуться чужой ладони, она летела в кружении дальше и дальше, в упоении не видя ничего, кроме светлых овалов лиц, озаренных улыбками, и золотых блесток огоньков вокруг. Вдруг её руки сжали чьи-то крепкие пальцы, непринужденно выхватывая из очередной тройки, и перед ней возникло лицо светловолосого Дарна, сына Корна. Его глаза казались необычно темными, а усмешка была хитрой и застенчивой одновременно. Теперь они продолжали кружение вдвоём. Все остальные по-прежнему менялись местами друг с другом, но чужак не спешил размыкать рук. «Словно поймал меня», – подумалось Руфине. Почему-то это было приятно. Теплый воздух овевал разгоряченные лица, сладкой тяжестью наполнялись мышцы. Хотелось поверить в то, что стоит зажмуриться – и бесконечный круговорот унесет тебя вверх, к медленно темнеющему небосводу.
Когда танец закончился, молодые люди смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Дарну неловко было заговаривать о волнующих его поисках дымянки, а Руфина удивлялась своим чувствам: эта ярмарка оказалась самой необычной из всех. Мысль о том, что уже завтра она оставит этот яркий мир позади и пустится в обратный путь, была тоскливой. Что её ждет дома, в маленькой деревушке? Сбор ягод, одинокие прогулки по болотам, бесконечная повседневная работа и скука, скука… Привычные занятия внезапно показались надоевшими и унылыми. Вот бы отправиться вместе с торговцами в Предгорья!.. «Нет, – одернула сама себя девушка, – как я могу так думать! Меня ждет Эй, я должна заботиться о младших… я не имею права чего-то хотеть, пока на мне лежат эти обязанности!».
