Он собирался коснуться ее кожи, но его отвлек блеск золота. В ее кармане что-то было — еще одна побрякушка, которую она пыталась украсть у него?
Он ловко извлек предмет, не потревожив девушку. Это была одна из этих длинных золотых палочек с расширяющимся кончиком в форме лодочки. У него было ровно четыреста семьдесят две таких по последним подсчетам. Однако, конкретно эту он не узнал. Рисунок на рукоятке был ему незнаком.
Что ж, теперь у него не было иного выбора, кроме как разбудить пленницу.
— Проснись, — приказал он.
Она пошевелилась, пробормотав что-то о завтраке. Он еще не привык к ее странному акценту, и с трудом разбирал, что она говорит, тем более, что лицо девушки было прижато к подушке.
— Проснись, — снова повелел он голосом, не терпящим возражений.
Девушка приподнялась на локте, потирая лицо. Когда она, наконец, подняла на него свои карие глаза, то застыла в ужасе, заметив выражение его лица. В этот момент, все в ней напоминало ему испуганное, загнанное в угол животное. Это разбудило в нем инстинкт хищника.
Яркие образы замелькали в его голове. Она бежит. Он преследует ее. Догоняет и хватает. Кусает и отпускает. Она снова бежит. Он ловит ее снова. Смыкает свои челюсти на ее шее… Что дальше?
Вернувшись из своих фантазий в реальность, Севррн осознал, что она так и не убежала. Фактически, она даже не казалась больше испуганной. Ее глаза блуждали по его телу с восхищением. Такой странный поворот событий заставил Севррна почувствовать, будто это он стал потенциальной добычей.
Обдумав ситуацию, дракон осознал, насколько все это смешно выглядит. Он снова окинул ее взглядом с головы до ног, отмечая ее расширенные зрачки и порозовевшие щеки. В ее запахе также произошли небольшие перемены — появилась некая нотка терпкости, которая затронула его самые примитивные инстинкты.
— Эй, верни это, — Севррн, нахмурившись, поднял руку, пытаясь забрать свою золотую палочку. — Это мое.
По какой-то непонятной причине ее щеки еще больше покраснели. Он смотрел, как девушка заправила прядь волос за ухо, и когда она заговорила снова, ее тон смягчился.
— Это определенно моя ложка. Должно быть, она выпала из моего кармана. Кстати, я Маджа. Маджа О'эр. Рада познакомиться с Вами.
—
Она протянула ему руку. Он посмотрел на руку, потом снова в лицо.
— Она не выпадала из твоего кармана, — сказал он ей. — Я забрал её из твоего кармана, пока ты спала.
— Подождите, Вы… украли её у меня? — нахмурившись, произнесла она
— Я не краду, — сказал он, раздраженный тем, что она обвиняет его в подобной вещи. — Я принял это как дань за вход в мое логово.
Севррн почуял едкий запах её страха. Он понял, что до последнего момента девушка его не узнавала. Но ее страх быстро утих, и, когда это произошло, она аккуратно сложила руки на коленях.
— Я не входила в Ваше логово, — сказала она ему. — Меня схватили и притащили сюда против моей воли в качестве дани.
Это был не первый раз, когда он оставлял в живых человеческую жертву. В целом он считал их крайне неудобными подношениями. В начале он ел их, но даже на пухлых хорошего мяса было мало, и он терпеть не мог, когда их кости застревали в зубах.
Попробовав на вкус трех человек, он сдался и начал игнорировать их. Обычно существа пытались сбежать, и это его вполне устраивало, если они не пытались скрыться с его золотом. Фактически, он предпочитал, когда люди уходили без конфликтов, иначе они неизбежно умирали. Однажды Севррну пришлось перерыть всю пещеру в поисках источника отвратительного запаха. И в итоге обнаружил под грудой безделушек разлагающиеся человеческие останки.
Этот человек отличался от тех, кого приводили до неё. Впервые столкнувшись с ним, вместо того, чтобы рыдать или просить о пощаде, Маджа с ним поговорила. То, что она рассказывала, было на самом деле довольно интригующим. Казалось, она обладала обширными знаниями о его сокровищах, что делало ее первой полезной человеческой данью, которую он получал до сих пор.
— Понятно, — сказал он задумчиво. — Ну, хорошо, раз ты принадлежишь мне, следовательно, твои вещи — тоже мои. Теперь, когда этот вопрос улажен, скажи мне, каково предназначение этой
В его логове было ровно четыреста семьдесят две золотые ложечки, но он никогда прежде не думал, для какой цели они могут служить.
— С её помощью принимают пищу, — сказала она нетерпеливо. — Но мне она нужна не по этой причине. Это все, что у меня осталось от отца.
Заинтригованный Севррн поднес ложку ближе, чтобы внимательно ее рассмотреть. Она оказалась из чистого золота, и он не мог понять какой именно частью человеческого тела она могла бы быть.
— Не в том смысле, что переплавили в золото, — сказала она, будто читая его мысли. — Ложка принадлежала ему. Он был оценщиком. У него было много красивых вещей, пока дворяне не забрали все это.
— Оценщик? — он не был знаком с этим словом.
