Помещение кладовки оказалось вместительным и опрятным. В комнате без окон свет шел от крупных светлячков, ползающих по выбеленным стенам. С левой стороны располагались полки со всевозможной домашней утварью. На них вперемешку теснились глиняные кувшины, медные ковшики, парочка больших пузатых самоваров, плетеные из лозы корзины и лукошки, расписные круглые блюда. Эвелин насчитала больше десятка котелков и чугунков разного размера. Весь угол занимал большой сундук, а на нем, красовалась свежим деревом новенькая прялка.
По правой стороне прутьями кверху застыли, словно солдаты выполняющие команду «смирно», старые и новые метлы. Их держаки поблескивали гладкой, тщательно отполированной поверхностью.
– Ба? Да у тебя авто… Метлопарк прям… Да ты у меня миллионерша! – ахнула от восхищения Эвелин. – Круто! Я уже хочу полетать! – Дотронулась она до круглой сибирьковой метлы и ощутила приятное живительное тепло дерева.
– Осторожно, Эви. Метла – это серьезное средство передвижения, и она не любит баловства.
– Ага, Миат, Корд, Меррари, Корше, а вот эту я назвала бы Магда, – указала Эвелин на метлу, – а вот эта, словно джип-броневик. Бабушка, посмотри, какое у нее толстое крепкое древко и прутья с шипами, – восклицала Эвелин, с интересом разглядывая бабушкину коллекцию.
– О, Флора! Эви, какая же ты выдумщица и откуда только все это знаешь?
– Сторож принес как-то в приют Колесо и Автомир… М-м-м… газеты такие про автомобили, – пояснила Эвелин, – и забыл, а я их читала.
– А вот эти знаки? Что это? – Коснулась Эвелин спинки очередной метлы.
– Защитные руны. Это метла твоего деда. Он, правда, предпочитал ходить пешком или ездить на лошади, но несколько раз участвовал в серьезных заварушках. Видишь ли, метла в умелых руках может стать грозным оружием.
– Да-а-а?! А эта? – кивнула Эвелин на очередной экземпляр.
– Это раритет.
– Кузьмич.
– Как? – Рассмеялась бабушка. – Тогда «Кузьмич-400». – Подыграла она внучке.
– Почему?
– Потому что тот, кто дарил ее, утверждал, что ей четыреста лет.
– Ба, да ее уже мыши съели бы за столько лет.
– Ты не права. Именно для сохранности метлы стоят хвостами вверх. Ну и магия сохранения, конечно. – Она подмигнула внучке, развеселившись.
Бабушка взяла в руки метлу с бамбуковой рукоятью и с разноцветными ленточками в стеблях.
– А вот эту мне подарил один эксцентричный африканский жрец. Она ритуальная. Видишь? В хвост вплетены травы и веревочки?
Шелест пронесся в голове Эвелин, будто зашептали листья от дуновения ветерка. В носу стало щекотно от неприятного запаха, и она чихнула.
– А это первая метла твоей мамы, Власты. – Розалинда Витольдовна вернула африканский подарок на прежнее место и бережно дотронулась до маленькой метлы. – Я купила ее после того, как Власта поступила в школу… А эту, – кивнула она на рядом стоявшую обыкновенную круглую березовую метлу, – подарил ей твой отец на старшем курсе. В их группе учились предсказатели, и Власта с Уласом уже тогда знали, что будут вместе.
Розалинда Витольдовна сделала два шага вперед и остановилась перед последними тремя метелками.
– Эти три мои, – старая и новые. Все никак не решусь старушку отдать на священный костер, – вздохнула бабушка и направилась в следующую комнату.
– Ба, а когда я буду летать?
– Да хоть сейчас, – обернулась Розалинда Витольдовна.
– Я согласна. Какую метлу мне взять? – встрепенулась Эвелин и взгляд ее забегал по бабушкиной коллекции.
– Хотя нет, сейчас, наверное, не получится. На этих я не советую, – бабушка указала на мамины и свою старую метелки, – они долго простояли в углу, а мои тебе еще великоваты. Потерпи, пожалуйста, как только сдашь экзамен по правилам пользования метлой я, как положено, подарю тебе твою первую метлу.
– Жаль, – огорчилась Эвелин.
– Так и быть, сегодня вечером мы попробуем с тобой полетать во дворе. Хотя… можно и не только во дворе, вечером можно наведаться в долину к моей давней подруге, Цветане. Заодно возьмем молока. Пора угостить тебя бабушкиными оладьями. – Розалинда Витольдовна подмигнула.
– Спасибо. – Захлопала в ладоши Эвелин и кинулась обнимать бабушку.
– Ну все, хватит, пошли дальше. – Разомлевшая от удовольствия бабушка, поцеловала Эвелин в макушку, мягко отстранила от себя и подтолкнула ко входу в другую комнату.
– Ух ты! – Как только они вошли в следующее помещение, море запахов окутали Эвелин. Она различила горьковатый запах полыни, пьянящий мяты и чабреца, угадала сладковатый аромат малины и кисловатый мелиссы. Все они смешались и от пряного амбре снова захотелось чихнуть. Эвелин едва сдержалась.
На веревке, протянутой через комнату, висели пучки засушенных лекарственных трав. На стеллажах около стен стояли прозрачные банки с настойками, в которых плавали неизвестные Эвелин коренья.
