Кисоньке не надо было даже оборачиваться, чтоб понять, кто только что высказался.
– Гена говорит, – упрямо возвысила голос она, – что перевозка пекторали – их главная рекламная акция и они с отцом знают про нее все!
– Не все, – жестко сказала Зарина.
Вадька уже крутил колесико. Один поворот направо – щелк… Теперь девять поворотов подряд, только бы не обсчитаться: щелк, щелк, щелк… и дальше… Еще семь щелчков. И последний, один – щелк…
Последний щелчок оказался действительно самым громкий. Немедленно сменился коротким гудением… Вадька сжался в комок, ожидая дикого рева тревожной сирены.
Гудение смолкло. Не веря самому себе, Вадька взялся за ручку – спокойно и мягко дверца приоткрылась.
Сейф заполняли папки с документами. В уголке лежала аккуратная стопка долларов. И только верхняя полка казалась пустой. Вадька остановился в нерешительности. Тогда Кисонька приподнялась на цыпочки… Под ее шарящими пальцами сперва очутился гладкий, бархатистый ворс – а потом что-то холодное… Аккуратно и бережно подцепив это что-то за край, девочка поволокла его наружу.
Она была точно как копия. Большая, тяжелая, круглая, тускло отблескивающая старым золотом рельефных фигурок людей и животных.
Она была совершенно другой. Каждая фигурка дышала жизнью – глубоко затаенной, но такой ясной и несомненной, что не заметить ее мог разве что слепой. Внутри широкого золотого кольца пекторали пространство и время словно бы неторопливо ворочалось, свиваясь в тугую спираль, и распахивался туннель, ведущий совсем в иной мир. Новорожденный, на дрожащих ножках теленок сосал мать, двое мускулистых усачей, небрежно подвесив полные стрел гориты [3] на край пекторали, в четыре руки дружно штопали рубаху из овчины… А вокруг бушевал обыденный мир Древней Скифии – мчались охотничьи псы, шелестело ветвями Мировое Древо, растущее прямо из подземного мира, качались на его ветвях невиданные птицы, а фантастические грифоны – крылатые полуорлы-полульвы – охотились на степных коней…
Наваленная поверх ксерокса мебельная пирамида с грохотом рухнула, разбивая очарование. Ребята дружно вскинули головы.
С той стороны на створки навалились так, что те аж прогнулись, уперлись в ксерокс – скрипя ножками по ламинату, тот отъехал в сторону. В образовавшуюся щель решительно протиснулся один из охранников.
– Они в сейф влезли! – заорал он, увидев распахнутую стальную дверцу и золотой круг у рыжей девчонки в руках. И в яростном азартном желании – схватить, не допустить, отобрать! – не думая об опасности, рванул мимо всадников прямо к девчонке.
Блямс! – тупой черенок Салямового копья огрел его плашмя по макушке.
Протиснувшийся в узкую щель второй охранник сбоку подскочил к Кисоньке.
Эк! – коротко размахнувшись, девчонка заехала ему в ухо. Пекторалью.
– Не смей! Золото мягкое! – завопил Сева. – Повредишь ценность!
– Пора сматываться! – заорал Вадька.
Зарина вскинула лук и выпустила тетиву прямо в щелку приоткрытой двери. Сунувшийся было туда третий охранник с воплем метнулся в сторону.
Кисонька наскоро оглядела пектораль – и впрямь, не помяла ли? – и нацепила ее себе на шею.
– Все-таки я ее примерила! – бросила она Севе. – Тяжелая! – почти приседая, охнула девчонка.
– Запрыгивай! – перевесившийся из седла Салям протянул руку.
Кисонька взлетела на круп вороного. Круп был большой. Покатый, как холм. Он двигался. Усидеть на нем в скользких колготках было совершенно невозможно. Кисонька судорожно ухватилась за пояс Саляма.
– Открывай! – гаркнул Салям.
– И-и взяли! – ребята отпихнули копировальную машину в сторону. Сева и Катька распахнули двери, будто крепостные ворота перед идущей в атаку рыцарской конницей…
Зарина пустила стрелу в проем. Рвавшиеся внутрь охранники разбежались в стороны. В дверь вылетел Евлампий Харлампиевич – а следом, выставив копье, вырвался Салям. Кисонька завизжала, до рези в ладонях вцепляясь ему в пояс, – покатая живая поверхность под ней заволновалась, заходила то вверх, то вбок. Девчонке казалось, что сейчас она просто съедет назад и повиснет у вороного над хвостом… Сбоку выдвинулась морда Зарининого гнедого – лучница догнала их. Сзади послышался вопль.
– Пеших хватайте! – орали приотставшие от неожиданности охранники.
Со стременем Саляма поравнялся Сева – и сдернул у того с ноги уцелевший ботинок.
– Глаза закрыть? – поворачивая каблук, успел спросить он Вадьку.
– Нет! Уши зажать! Уши!
Будто герой сказок, Сева на бегу швырнул ботинок через левое плечо и стиснул уши ладонями.
