Веселеньким выходит отпуск у бойца Звездного флота Империи Рома Юнион. Мало того, что никак не доберется до родительского дома, так приходится еще мотаться с планеты на планету и постоянно думать о том, как остаться в живых.
Последний летний месяц был на исходе, а над улицами и площадями Роджера ‒ столицы планеты Натали ‒ все еще продолжала висеть сизая дымка. Ежедневно то тут, то там горели лесные торфяники. В белесом от зноя небе скалился пышущий жаром Фавн, народ литрами поглощал прохладительные напитки, а особенно обалдевшие плескались в фонтанах, откуда их лениво пытались прогнать полицейские. Даже привычные к жаре пиктимы ‒ автохтоны Натали, вопреки своим обычаям, вовсю покупали мороженое в столичных шопах.
Сквер напротив Исторического музея, как и другие оазисы малоэтажного Роджера, был усеян обширными разноцветными тентами кафе. Они, вкупе с густой листвой деревьев, ничуть не пострадавшей от жары, служили хорошим убежищем от солнечных лучей. Широкие лопасти вентиляторов разгоняли удушливую хмарь, в кабинках работали кондиционеры, так что посетители этих кафе чувствовали себя вполне комфортно.
Впрочем, мужчина, устроившийся на низком диванчике в одной из таких кабинок, не обращал внимания на температуру. У него были свои заботы. Он редкими короткими глотками пил сок из высокого бокала и время от времени бросал взгляд на экран подвешенного к потолку тивишника с едва слышным звуком. Но чаще смотрел сквозь прозрачную изнутри стенку кабинки на дорожку, ведущую к кафе. Белая просторная одежда мужчины контрастировала со смуглым лицом, черными волосами и черной с проседью аккуратной бородкой. По улице медленно, словно разомлев от жары, проезжали уникары, такие же разноцветные, как навесы многочисленных кафе. Они спускались с виадука, переброшенного над линиями надземки, и катились мимо сквера к невидимой отсюда площади с памятником Роджеру Куну. Кун был командиром разведчиков, в стародавние времена проложивших путь в систему Фавна, к планетам, позднее названным Натали и Натали-I. Кто такая эта Натали, сейчас сказать не мог бы, наверное, никто.
Мужчина поставил бокал и напрягся, увидев на дорожке того, кто назначил ему встречу в этом кафе. Встреча была вовсе не из тех, во время которой хочется улыбаться и которую долго вспоминаешь с теплом в душе.
Вновь прибывший ‒ высокий крупный кросс[1] средних лет тоже был в белом: рубаха с короткими рукавами навыпуск и шорты выше колен. Он, не здороваясь, уселся на диванчик напротив. Поставил локти на приземистый овальный стол, опустил подбородок на сплетенные пальцы и бросил довольно мрачным тоном:
‒ Ну?
‒ Все по-прежнему, ‒ сделав унылое лицо, тут же ответил бородач.
‒ Значит, на связь не выходят, ‒ констатировал кросс. ‒ И скорее всего, уже не выйдут. Я же говорил, надо было ставить маячок на объект.
‒ Могли засечь.
Кросс взглянул угрюмо, но согласился:
‒ Могли. Теперь не могут. И мы не можем. И где искать? Мне нужны зацепки, хоть какие-то!
Бородач с силой потер висок, быстро взглянул на кросса и тут же опустил глаза.
‒ Вторая группа... ‒ неуверенно сказал он.
‒ Что?
‒ Дает сигнал, но без пояснений. Возможно, нащупают.
‒ Возможно! ‒ мрачно усмехнулся кросс. ‒ Или нащупают нас. И тогда уж пощупают, и хорошенько пощупают, удовольствие вряд ли получим. Ты понимаешь, что поставлено на карту?
‒ Понимаю, ‒ вздохнул бородач. ‒ Но шансы все-таки есть. Если вторая группа...
‒ Шансы ‒ это не более чем вероятность, возможность, ‒ хмуро прервал его кросс. ‒ Мне нужны не шансы получить объект, а сам объект. Надеюсь, чувствуешь разницу?
‒ Чувствую, ‒ вновь вздохнул бородач. ‒ И все-таки шансы есть.
Он из последних сил карабкался по каменистому склону, задыхаясь, чувствуя пятками, что преследователь не отстает и вот-вот схватит за ногу, подомнет... Сердце колотилось прерывистыми очередями, давно уже выскочив из груди и обосновавшись где-то под нижней челюстью. Едкий пот заливал глаза, и не было никакой возможности хоть на мгновение остановиться, чтобы смахнуть его. Горький воздух резал пересохшую глотку, как безумный убийца, в уши то и дело вонзался противный визг, от которого невыносимо ломило в висках и хотелось застрелиться. Оружие он тоже никак не успевал достать, потому что приходилось постоянно цепляться руками за камни. Камни не были надежными ‒ они раз за разом срывались со своих мест и катились вниз. Больше всего он боялся, что тоже в любой момент может заскользить вслед за ними и стать добычей того кошмарного создания, что неустанно преследовало его. Иззубренный горный хребет впечатался в изумрудное небо, до перевала было еще далеко, но там было спасение. Только бы добраться, дотянуться, бросить взгляд на другую сторону... Только бы...
Его цепко схватили за ногу, потянули вниз. Он хрипло заорал и лягнул преследователя... Еще раз... Ступня угодила во что-то мягкое, он, продолжая орать, бросился в сторону ‒ и налетел лицом на что-то твердое. Кто-то сорвал с него шлем, и изумрудное поднебесье огласил пронзительный крик:
‒ Ты что, совсем охренел, стафлюга?! Чего брыкаешься?
