— И надо полагать ты согласилась сделать это бескорыстно, из самых лучших, благородных побуждений? Да ладно, не напрягайся так, что бы изобразить покраснение лица по причине непереносимых мук совести. Твоё лицо на такое не способно, Лазутина, оно может только зеленеть от злости, и желтеть от зависти, да и люди мы свои, точно не из преподавательского состава… Так о чём тебя Светка просила? Не тяни Лазутина резину, не испытывай нашего терпения, мы люди нервные. Особенно я.
— Про дедушку она моего спрашивала, и адрес ей его зачем-то нужен был.
— Ну дальше, Лазутина, дальше.
— А это всё.
— Как всё?! И за какой-то адрес ты забрала у неё сотик?!
— Да не забирала я у неё ничего, что я бомж какой что бы побираться? Сама она мне его сунула, и попросила что бы я об этом разговоре никому. Срочно Светке мой дед зачем-то нужен был, торопилась она очень и кажется сильно что-то её тогда испугало.
— Так это и правда всё, Лазутина? Не обманываешь нас? А ну-ка, смотри мне в глаза.
— Вот всю жизнь только о том и мечтала что бы в фары твои пялиться. Чего я там не видела, а Горохов?… В общем разговор окончен, мальчики. И не подходите ко мне больше, а то ведь ещё подумают что я с вами знакома. А оно мне это надо?
— Да и мы того же опасаемся. Только один вопрос напоследок: где живёт твой дед?
Вика назвала адрес деда.
Горохов развернулся и как бы невзначай поинтересовался:-Сотик то исправно работает?
Лазутина не сказала ни слова, вместо этого она надула жвачку, снова громко щёлкнула ей. Потом показав ребятам язык прошествовала в свой класс.
— Обезьяна с острова Мадагаскар. — бросил ей в след Витька и скорчил гримасу.
Сейчас был тот редкий и едва ли не единственный случай, когда Серёга полностью разделял мнение своего врага, и им овладело непреодолимое желание последовать его примеру. Поэтому Лазутина обернувшись увидела две скорченные рожи.
— Два идиота. — Процедила она сквозь зубы. — Нашли ведь друг друга.
— Получается что интересующая нас информация у деда этой Скалапендры. — Сказал Витька. — Прям не вериться что она его внучка. Я Виталия Алексеевича всегда уважал, хороший он человек, и надо же как ему с родственниками не повезло. М-да, жаль его конечно.
— Итак, делать нам больше в школе нечего, и значит пора приступать к хирургической операции по отсечению вашего хвоста, доктор Ватсон. — Заявил он. — Ты готов Коржиков? Если да, то разыщи любого своего дружка, хоть этого дистрофика Лёху и махнись с ним курткой и шапкой. Его одежонка тебе в самый раз будет… Надо, Коржиков, надо… Потом мы предпримем манёвр по отвлечению внимания противника и покинем здание нашей родной школы. За мной тебя и не видно будет.
Серёга сделал как и просил Тугодум: быстро отыскал Лёху, коротко разъяснил ситуацию, и получил одежду приятеля безо всяких трудностей.
Витька схватил за воротник первого попавшего под руку младшеклашку который пробегал мимо.
— Вот тебе малёк сотня на мороженное. — Покрутил он сотенной купюрой перед носом ошалевшего мальчугана. — Но получишь её после того как подойдёшь на улице к машине на которую я тебе укажу и передашь тем кто в ней сидит вот эту записку.
Витька протянул пацану сложенный в четверо тетрардный лист бумаги.
— Нашёл дурака. — Скривился младшеклашка. — А когда я всё сделаю ты скажешь что ни о чём меня не просил, да? Деньги вперёд.
— Нет ты только посмотри на него, Коржиков! — Тугодум всплеснул руками. — Никакого уважения к старшим.
Он нагнулся к мальчишке.
— Так может тебе ещё и сумму удвоить?
— Само собой. — С усмешкой ответил младшеклашка. — За сотню я только дойду до машины и обратно.
Витька положил в его руку сто рублей, буркнув:
— Остальное получишь за школой, мы тоже не сегодня на свет появились. — И добавил вслед удаляющемуся малышу трагическим голосом: — Что за поколение идёт нам на смену, никаких идеалов, сплошной расчёт.
Через несколько минут к чёрной иномарке, пугливо посматривая на её чёрные, непроницаемые для взгляда окна подошёл этот самый представитель нового поколения. Он помялся возле неё немного и вдруг стекло на передней дверце машины опустилось и из-за него высунулась тётка в чёрных очках.
— Тебе кого, прыщ выдавленный? — Не очень приветливо спросила она.
Малец молча сунул в её руку записку и пустился от машины наутёк. Удивлённая женщина развернула записку. Там были написаны слова старой песни «не надо печалиться, вся жизнь впереди».
— Ах ты гадёныш, издеваешься! — Прорычала тётка. — Ну я до тебя доберусь!
Спустя какое-то время к школе подкатила «Тойота-Карина». Из неё вылез щупловатый мужчина в кожаном пальто и кожаной меховой кепке из под краёв которой проглядывала большая, блестящая лысина. Это был директор школы, Михаил Исаевич Цисс. Едва он скрылся за дверями школы, как из чёрной иномарки, с того самого места где сидела злая тётка в чёрных очках, возникла его точная копия. Копию от оригинала отличал только красный вязаный шарф несколько раз обмотанный вокруг её шеи. Двойник Михаила Исаевича осмотрелся по сторонам, поправил шарф и тоже шагнул к школе.
