— Да подожди же, подожди! — заставил Стоян его остановиться. — Вот, что я нашёл внизу у речушки. — Он раскрыл ладонь и протянул профессору крупный блестящий кусок руды, состоявший из десятков мелких квадратных кристалликов с металлическим блеском, которые искрились на солнце, как драгоценная диадема.
— Свинцовый блеск! Га-ле-нит! — вне себя от радости воскликнул профессор. — Где ты его нашёл?
Стоян начал объяснять, а профессор опёрся на его плечо и, как усталый ребёнок, прильнул к нему головой. На его глазах показались слезы. Потом встрепенулся, повертел в руке кусок руды и произнес уверенно и твёрдо:
— Теперь я знаю, что им сказать! — Он поднял руку с рудой и побежал к станции. — Есть, что ребятам сказать…
Было нечто трогательное и милое в этом немного ссутулившемся старом человеке, который с развевающимися седыми волосами и радостными слезами на глазах спешил по цветущему лугу в свой рабочий кабинет. Присев на осыпи и окутавшись дымом от своей трубки, дед Стоян проводил его ласковым взглядом.
Если поступок объясняют сложными рассуждениями, будь уверен, что он дурен
Лев Толстой
Старший геолог вытянул свое тощее тело в тени сосен, на краю поляны, где расположились палатки его группы и, уставившись в маленькую красную записную книжку, громко вычислял:
— Одну треть содержания этого куска руды составляет сфалерит. Две трети — пустая порода. Следовательно, в кубическом метре залежи, если у неё везде такое содержание, будет треть кубического метра сфалерита и две трети кубического метра пустой породы.
Под соседней скалой растянулся животом на траве Медведь. Возле него стояла полулитровка водки. Его длинные обвислые усы беспокойно шевелились по траве каждый раз, когда он тяжело фыркал. Он сопел как свинья в луже, тревожно ёрзал, старался поудобнее улечься и бесконечно повторял в разных вариантах всё одну и ту же мысль:
— Несправедливость! Из-за того, что я дружил с Хромоногим, пристают теперь ко мне. Ну, дружил, да ведь никого я не убил, а он что дурного сделал? Скитался по объектам, пыхтел, всюду нос совал. Что же тут такого? Человеческие слабости. Не преступление! Ох, сердитый старик, злой. И всё из-за тебя… Так мне и надо, так мне и надо за то, что я слишком добрый.
При каждой из этих ядовитых тирад Медведь подымал бутылку, на дне которой ещё переливался остаток водки, отпивал глоток, вытирал висячие усы и протягивал бутылку старшему геологу.
— Пей! Гони тоску! Тяжело жить с бестолковыми людьми!
Старший геолог машинально брал бутылку, не отрывая головы от записной книжки и, прежде чем хлебнуть, всё ещё бормотал.
— Удельный вес сфалерита — три с половиной, до четырех, и можно сказать, что будет около… около одной трети, или… одна тонна и 16 сфалерита, а цинка в сфалерите будет одна треть, умноженная на три с половиной, на шестнадцать…
Он поднял бутылку. В горле у него заклокотало. Он любил пополоскать горло водкой. Потом водка прошла сквозь горло, и ни один мускул не дрогнул на его лице, будто он ничего и не глотнул. И продолжал бормотать:
— Что ты говоришь, где нашёл этот кусок? — обернулся он к Медведю, но не дождался ответа. Да тот и не думал ему отвечать. — Сегодня же отведи меня на это место! Я живо закончу совещание с безмозглым стариком и пойду с тобой. Проба удивительно чистая. Двадцать восемь процентов цинка, братец. Если бы можно, я бы и сейчас пошёл. Скажи, где ты взял этот кусок? — снова настаивал он и повернулся к Медведю. Тот запнулся, у него пересохло в горле.
— Ка-ак где? Да я… нигде… я… нашёл его… да, нашёл, голубчик, в горах. Да, да, в горах нашёл. А там все такие камни, знаешь… да, такие камни.
— Да ты сам нашёл этот кусок, или кто-нибудь другой его дал тебе? — Геолог опёрся на локоть и исподлобья посмотрел поверх очков на Медведя.
Тот повернулся на другой бок, схватился за бутылку, в которой уже ничего не оставалось, положил её на место, и бухнулся спиной в траву.
— Хочешь, верь, не хочешь, ступай к чёрту, — нахмурился он, — я тебе говорю, как человеку, а ты… Ну, и ступай, ковыряйся в старых ямах.
— Да ты что это? — в свою очередь рассердился геолог и, сняв очки, с интересом уставился в Медведя. — Откуда тебе приходят в голову такие вещи? Тебе, простому чабану! В старых ямах мы не будем рыться!
— Горы богаты! Там вон! — неопределённо махнул рукой Медведь в сторону, противоположную Орлиному Гнезду.
