Спенсер решил устроить небольшую вечеринку по случаю хоть и внезапного, но все-таки окончания экспедиции. Он был очень суеверен в этом вопросе, хотя во всех остальных сферах своей жизни он был абсолютным пофигистом. Но все, что касалось его работы, в жизни Спенсера было строго подчинено самым разнообразным ритуалам. Чтобы основное дело его жизни успешно процветало и легко двигалось дальше, Спенсер обязательно фиксировал начало и окончание всех своих работ каким-нибудь знаменательным событием. Вот и сегодняшняя вечеринка должна была служить символом успешно поставленной точки на очередном отрезке пути, по которому уверенно и целенаправленно двигался Спенсер на протяжении уже многих лет своей жизни. По этому случаю он попросил Нелли организовать в их загородном доме небольшой фуршет на четыре персоны, на который были приглашены Градская и Левин. Этот дом принадлежал когда-то родителям Нелли. Когда они умерли, Нелли уже была замужем за Спенсером и жила с ним в Америке, но этот дом продавать не стала, а решила оставить как память о своем детстве. Тем более что они часто бывали в Мехико, и останавливаться в своем доме им было гораздо приятнее, чем в гостиницах. Один-единственный раз они изменили своей привычке и остановились перед началом этой экспедиции в гостинице. И что из этого вышло! Они чуть не разошлись с Нелли, но, к счастью, все обошлось. Суеверный Спенсер решил, что больше никогда в жизни по приезде в Мехико не воспользуется гостиницей.
Сейчас же Спенсера совершенно искренне огорчал тот факт, что на сегодняшнем фуршете не сможет присутствовать Готье по причине своей травмы. Хотя его появление в их доме могло создать довольно щекотливую ситуацию, но Спенсер был из тех людей, которые стараются не помнить обид прошлого и живут преимущественно сегодняшним днем. Тем более что Нелли уже похоронила свое прошлое с Готье очень и очень глубоко и, как уверяла Спенсера, навсегда. Спенсер не видел причины сомневаться в ее словах. Да и не это его сейчас волновало.
История ожерелья – вот что его заботило в настоящий момент. Сейчас оно находилось в его руках, и, казалось бы, о чем тут стоило размышлять. Но Спенсер чувствовал, что не все с этим ожерельем так однозначно. Первый раз за всю его работу археолога ему в руки попалась вещь, которая не хотела ему подчиняться. У этого ожерелья, к великому изумлению Спенсера, обнаружился характер, причем вздорный и довольно своенравный. Оно не лежало спокойно, обреченно дожидаясь своей участи, как это обычно происходило с другими найденными им артефактами. Напротив, оно бунтовало, показывало норов и явно хотело этим самым что-то сообщить своему новому владельцу. Все началось с того, что с момента возвращения в Мехико оно внезапно куда-то запропастилось. Едва войдя в дом и распаковав чемоданы, Спенсер бросился к заветной коробочке с ожерельем, которую он положил на дно своего саквояжа. К великому изумлению Спенсера, коробка оказалась пуста. Спенсер перерыл весь чемодан и, не найдя ожерелья, уже запаниковал, решив, что ожерелье похитили злоумышленники. С ним едва не случился сердечный приступ. Но Нелли, накапав в стакан с водой несколько капель успокоительного и почти силой заставив мужа принять лекарство, сама принялась за поиски. Она еще раз тщательно осмотрела все вещи, с которыми они вернулись из экспедиции, и нашла строптивую вещь. Ожерелье обнаружилось в кармане куртки Спенсера, которая была на его плечах весь путь от Мексиканского нагорья до самого их дома. Спенсер несказанно изумился, поскольку совершенно отчетливо помнил, как своими собственными руками упаковывал ожерелье в коробку, а потом бережно положил коробку с ожерельем на дно чемодана. Как оно могло оказаться в куртке, Спенсер решительно не мог понять. Причем эту куртку он несколько раз бросал совершенно без присмотра. Спенсер покрылся холодным потом, представив, что могло произойти по его халатности. К счастью, все обошлось, но на этом злоключения, связанные с ожерельем, не кончились.
