Диего сидел напротив Томи и смотрел ей прямо в глаза. Еще в Испании он много раз представлял в своем воображении этот разговор, подбирал слова и фразы, которые он скажет Томи в свое оправдание. Он опасался только одного: бурной реакции Томи на известие о его женитьбе на Лусии. Диего понимал, что индейцы, как бы ни обтесывала их цивилизация, по природе своей остаются людьми дикими и своенравными, находящимися в плену самых низких первобытных инстинктов, способными сотворить любой ужасный поступок. Он хорошо помнил, как много лет назад ему чудом удалось избежать участи быть зарезанным на жертвенном камне в пещере сокровищ. Что могла сотворить Томи, узнав о появлении в его жизни Лусии, Диего мог только догадываться. Поэтому он предусмотрительно поселил Лусию подальше от глаз Томи, в доме своего старого друга Хуана Гонсалеса, того самого, с которым они когда-то чудом избежали участи быть принесенными в жертву. Но Томи, к удивлению Диего, восприняла эту новость спокойно. Или это было только кажущееся спокойствие? Диего терялся в догадках и не мог прийти к какому-то определенному заключению. Он не мог знать, что Томи давно для себя уже все решила, в ту самую ночь, когда Хосе не позволил ей умереть. Она честно хотела выйти из игры, не хотела мешать счастью Диего, но жизнь рассудила иначе. В ее внезапном спасении Томи увидела знак свыше. Вернее, она увидела его давно, в зеркале своей судьбы: в то самое утро, когда в покоях императорского дворца своего отца она готовилась принести в жертву свою жизнь ради спасения своего народа. Для этой цели ее отдали белому человеку, ставшему ей впоследствии мужем, которому она родила своего возлюбленного сына. Но ее жертва оказалась напрасной. Народ ее оказался в рабстве у теулей, а сама она больше не нужна мужу. Но Томи знает, как ей поступить. В ее жилах течет кровь императора Кутуми. И кто, как не она, знает, что следует ей делать, чтобы жизнь снова повернулась к ней лицом.
