Перед глазами Лусии встал дом, в котором она родилась, выросла и провела всю свою жизнь. Дом, из которого ушли в свой последний путь отец, а потом и Антонио… Воспоминания об Антонио отозвались тяжестью в груди Лусии. Она совсем не ожидала, что этот мальчик, этот безродный слуга, которого она держала рядом с собой только в качестве утешения, неожиданно долго окажется в ее мыслях. Может, это оттого, что он ушел из жизни так трагически и косвенно по ее вине.
Лусия во всех мельчайших подробностях до сих пор помнила тот день, когда она объявила Антонио о своем отъезде в Мексику и о том, что они никогда больше не увидятся. Антонио, стойко перенесший появление Диего в ее доме, а потом и последующее их бракосочетание, хотел теперь только одного: преданно и страстно служить своей хозяйке. На большее он не осмеливался даже рассчитывать. Но когда Лусия объявила ему свою волю и приказала собрать ее вещи в дорогу, Антонио повел себя дерзко и непозволительно, как не должен был вести себя слуга. Он упал перед ней на колени, целовал край ее платья и умолял взять с собой в незнакомую страну.
– Ты забываешься, Антонио! – вспылила Лусия. – Тебе нужно знать свое место и помнить его. Я продала этот дом вместе со всеми слугами. У тебя скоро будет новый хозяин. Думай лучше об этом. А сейчас иди и делай то, что я тебе приказала. – Антонио послушно встал на ноги.
– Простите меня, сеньора. Это никогда больше не повторится, – тихо проговорил он и, опустив голову, вышел из комнаты, тяжело ступая, словно больной.
Лусия пожала плечами и занялась своими делами. Ей надо было еще много чего успеть до отъезда.
В течение дня Антонио ни разу не попался на глаза Лусии. Она вспомнила о нем только вечером, когда зашла в свою комнату и увидела аккуратно собранный багаж. Все вещи, которые она отобрала в дорогу, были сложены и тщательно упакованы руками Антонио. Лусия подумала о том, что, пожалуй, надо поблагодарить мальчишку… последний раз… Тем более что Диего занят продажей своего дома и его не будет до самого утра.
Лусия распустила волосы, расшнуровала платье и, освободившись от его тяжести, осталась в одной тонкой рубашке. Она взяла маленький серебряный колокольчик с ночного столика и позвонила, но Антонио не торопился на ее зов. Лусия пришла в ярость от подобной наглости и продолжала звонить. Вскоре в коридоре послышались торопливые шаги, и в дверь постучали.
– Войдите, – нетерпеливо крикнула Лусия.
Дверь слегка приоткрылась, и на пороге появилась горничная. Лицо ее выражало замешательство.
