– Хорошо, пусть будет так. – Томи порывисто прижала сына к своей груди и прикрыла глаза. Ей представилось, что она держит его маленьким на своих руках. А Даниэль, еще совсем крошечный, жадно открывает свой рот и забавно вертит головкой в поисках груди матери. Томи еще плотнее прижала сына к груди, уткнулась носом в его волосы, жадно вдыхала такой родной и до боли знакомый запах его тела. Томи знала, что это последнее из удовольствий, которое еще осталось испытать ей на этом свете. Возможно, боги сжалятся над ней, и она сможет запомнить эти мгновения и наслаждаться ими там, по ту сторону бытия.
– Даниэль. – Томи оторвалась от сына. – Обещай мне, что ты вернешься к отцу.
– Мама, ты опять за свое, – недовольно произнес Даниэль. – Я тебе много раз говорил, я не оставлю тебя.
– Да, конечно, мы будем с тобой, но мало ли что… Поэтому обещай, – настаивала Томи, – что в этом случае ты вернешься к отцу.
– Хорошо, мама, – поспешил согласиться Даниэль, лишь бы мать оставила эту тему.
– Ну вот и славно. – Томи удовлетворенно улыбнулась. – А теперь я хочу вернуться во дворец, в свою комнату. – Перехватив вопросительный взгляд сына, она поспешила добавить: – Прежде чем двинуться в путь, я хочу провести последнюю ночь во дворце.
Когда они наконец добрались до дворца, Томи чувствовала себя смертельно усталой. Ей с трудом удалось преодолеть обратный путь, двигаясь на одной ноге. Приходилось затрачивать много усилий для передвижения. Да к тому же еще поврежденная нога сильно распухла и начала болеть. Томи повалилась на циновку и попыталась сосредоточиться на долгожданном покое. Но боль в ноге стала пульсирующей, все усиливалась и не давала возможности насладиться последними минутами на этой земле.
Даниэль, тоже порядком измученный, прикорнул рядом с матерью. Через некоторое время Томи заметила, что он заснул.
«Пора», – прозвучало в ее голове. Томи достала найденный нож и крепко сжала его в руке. Бросила долгий взгляд на безмятежно спящего сына. Сердце ее сжалось от боли, представив, что ему предстоит пережить при своем пробуждении.
– Прости меня, сыночек, – прошептала Томи помертвевшими губами. – Так надо для твоего же блага.
