— Да потому что моя бабушка именно так и готовила это блюдо! — еле проговорил он, прожевывая пельмени. — Обалденно вкусно!
— Мне очень приятно это слышать, — она потупилась. — Надо же — не думала, не гадала, нечаянно попала. Ты ешь, ешь.
Он смолотил все, что ему предложили, запил ароматным чаем и, вытерев губы, посмотрел на Галю.
— А теперь нам предстоит долгий и серьезный разговор, Галочка. Пойдем в гостиную.
Она покорно отправилась за ним и снова опустилась в удобное кресло.
— Сегодня мне удалось выяснить очень много, — начал Герман. — Прошу тебя, выслушай и, если с чем-то не согласишься, смело выражай свои мысли. Мне кое в чем нужно разобраться. Но в одном я уверен: перстень не обладает никакой колдовской силой. Это красивая легенда, но кто-то, знающий о ней и решивший завладеть драгоценностью, умело на этом играет. Начнем с того, что твой шеф был убит.
Она ахнула, и длинные черные ресницы затрепетали: — Аркадий Петрович? Но ему поставили диагноз…
Ни о каком убийстве речь не шла…
Боростовский наклонил голову:
— Правильно. Никто не стал копаться в этом деле, потому что не было никаких зацепок. Скажи, ты знала, что Аркадий страдал аллергией на апельсины и они ему были категорически противопоказаны? Употребление могло привести к отеку легких.
Лопатина нервно глотнула, прежде чем ответить:
— Нет, не знала, хотя можно было догадаться. Когда устраивали корпоратив, шеф заявлял, чтобы апельсины не покупали: якобы он их терпеть не может. Если бы он их просто не любил, вряд ли запрещал бы покупать. Ну, не ел бы — и все тут. Но он категорически — слышишь — категорически запрещал приносить их в офис. Кстати, — она подняла вверх указательный палец, — когда я обнаружила тело, в кабинете стоял слабый запах апельсинов.
— Что и требовалось доказать. Кто мог знать об аллергии? — поинтересовался Герман, нежно дотронувшись до ее руки. — Ты догадываешься, зачем я спрашиваю? Если несколько человек — один из них убийца.
Галя с волнением накручивала локон на палец и морщила гладкий лоб:
— Трудно сказать. Наверняка знала жена Ирина.
Кстати, ей была выгодна смерть Аркадия.
Боростовский взял ее руку в свои и сжал:
— Думаешь, ревность? Галя пожала плечами:
— Почему бы и нет?
— А Татьяна? Татьяна знала о его болезни? — спросил онколог взволнованно, и Лопатина взглянула на него с удивлением:
— Для тебя это так важно?
— Разве найти убийцу неважно? — Врач закусил губу. — Мне кажется, его смерть была более выгодна Татьяне. Она хотела сбежать с любовником, а Аркадий мог воспрепятствовать этому.
— Каким же образом? — удивилась девушка. Мужчина потер нос:
— Не знаю… Сразу трудно сообразить. Ну, например, перед отъездом забрать у нее весь антиквариат, позвонить в аэропорт, где у него наверняка были свои люди, помешать улететь… Ее же заставило что-то спешно покинуть квартиру, даже не дождавшись тебя.
Лопатина покачала головой:
— Это ничего не объясняет.
— Согласен, — Герман бережно положил ее руку к ней на колено и встал. — Поехали в фирму. Упросишь охранника взглянуть на записи с камер. В день, когда ты обнаружила тело, кто-то должен был тебя опередить, чтобы плеснуть апельсиновое масло ему в кофе.
Галя сразу вскочила и пошла в прихожую:
— Да, ты прав. Это поможет нам решить головоломку.
Охранник Кеша, лениво что-то жевавший, сначала заартачился:
— Без разрешения Ирины Александровны не имею права.
Вид у него был довольно неприступный, и Галя расстроилась. Если этот недалекий парень сообщит Ирине, не видать им никаких записей. На ее удивление, Герман не растерялся, ловко, будто фокусник, сунув в руку Кеши несколько тысяч.
— Нам очень не хотелось бы беспокоить Ирину Александровну, — проникновенно сказал он. — Женщина только похоронила мужа.
— Но зачем вам эти записи? — резонно поинтересовался Кеша. — Следствие не велось, и вообще Аркадий Борисович предан земле.
Боростовский придвинул к нему еще две синенькие бумажки и ничего не ответил. Кеша пожал широкими борцовскими плечами:
— Черт с вами. Сейчас найду. Какого, говорите, числа это случилось? Запамятовал.
Лопатина напомнила, хотя знала, что охранник просто тянет время. Когда что-то делаешь почти вслепую, всегда страшно. Кеша без проблем отыскал нужный день и время — семь утра. Они увидели, как шеф тяжелой походкой шел по коридору, открыл дверь своего кабинета и больше не показывался. Вероятно, он сам сварил кофе, потому что Ларисы еще не было. В семь тридцать появилась Галя. Девушка сжала кулаки, пытаясь сдержать слезы, которые непрошеными каплями покатились из глаз.
— Дальше не нужно, — всхлипнула она. — Утром, кроме меня, к нему никто не заходил.
Она жалобно посмотрела на Германа, словно оправдываясь перед ним. Боростовский провел рукой по ее волосам:
— Разумеется, ты тут ни при чем, — он повернулся к охраннику: — Отмотай-ка назад. Мне интересно, кто последний заходил в кабинет шефа за день до его смерти.
Кеша послушно выполнил его просьбу, лениво бросив:
