Герман сидел на диване и пил чай, заботливо приготовленный Галей.
— Посетив консьержку и следователя, я укрепился в мысли, кто убийца, — проговорил он, взглянув на девушку, свернувшуюся калачиком в кресле. — Если раньше я немного сомневался в этом, то теперь уверен: преступник — жених Татьяны. Полагаю, он познакомился с ней с определенной целью — украсть антиквариат, которым ее щедро одаривал Аркадий, и убить, чтобы замести следы.
— Я много думала над твоими рассуждениями, и один ход в них мне показался нелогичным, — призналась Галина. — Если этот человек старался никому не попадаться на глаза, зачем ему убивать Аркадия? Татьяна и без него могла приобрести перстень, я сама ей его предлагала. Что выигрывал преступник от его смерти?
— Если честно, не знаю, — врач обхватил руками голову. — Пока мне понятно, зачем он убил Лазареву и ювелира, его, беднягу, тоже не случайно, а намеренно. Дядя Еся стал опасным свидетелем.
— Вот это более правдоподобно, — согласилась Галя. — Но где искать загадочного жениха? Мы ровным счетом ничего о нем не знаем.
Герман до хруста сжал пальцы. Лежавший на подстилке Ральф, услышав этот звук, приоткрыл глаз.
— Такого быть не может, чтобы его никто никогда не видел, — онколог кивнул псу, зевнувшему во всю огромную розовую пасть. — Вспомни, ты точно ничего не заметила в тот день, когда Татьяна уехала в аэропорт?
Галя отрицательно мотнула головой:
— Нет.
Он сжал своими руками ее ледяные ладошки:
— Подумай хорошенько, вспомни.
Девушка закрыла глаза, стараясь восстановить в памяти каждую минуту, даже секунду. Вот она идет к остановке, вот… Ее передернуло, словно от укуса змеи. Как же, ну как она могла забыть? На фоне элитных многоэтажек, будто слайд, высветилось лицо Юрки Митина, уверявшего, что он не знает, где живет пассия шефа.
— Герман! — Доктор все понял по ее побелевшему лицу. — Я вспомнила! На обратном пути мне встретился сослуживец Юрий Митин.
— И это что-то значит?
— Это многое значит, если вспомнить, что он долго и безуспешно пытался ухаживать за мной, втирался в доверие к маме и отстал только тогда, когда, по слухам в фирме, нашел мне замену в образе Татьяны Лазаревой.
Герман почесал затылок.
— У меня сложилось впечатление, что Митин вовсе не обеспеченный парень, обычный, как и все в вашей фирме. Что же могло привлечь в нем такую фифу, как Лазарева?
Галя опустила голову. Волнистые волосы упали на мраморный лоб.
— Не знаю, не представляю, — отрывисто заговорила она. — Может быть, интерес к антиквариату. Юрка допытывался, не осталось ли чего в нашей семье от деда и бабушки… — девушка хлопнула кулаком по столу. — Герман, это точно он… Я не хотела верить, но теперь все на это указывает. Когда я желала Аркадию и Татьяне, чтобы они подавились, он прошел мимо меня и мог услышать мои слова. Мне кажется, если мы поспешим, то можем его поймать. Что-то подсказывает, что он никуда не улетел. Пока не улетел…
— А про дядю Есю? Ну, про то, что он чахнет над златом, как Кощей, он тоже мог узнать? — спросил доктор. Лопатина кивнула:
— Об этом говорил весь квартал. С легкой руки моих мамы и бабушки многие называли его Кощеем.
Боростовский вскочил. Лицо его пылало.
— Тебе известен его адрес? — спросил он.
— Да, однажды Юрка затащил меня в гости, — Галя покраснела и, опустив голову, пошла в прихожую. — Поехали, прошу тебя. И давай вызовем полицию. Он может быть опасен.
— Пока обойдемся без полиции, — решил Герман. — Выслушаем его версию и решим, что делать дальше. Вдруг он случайно оказался возле ее дома в тот злополучный день, а ты бог весть что подумала. Может ведь быть и такое.
— А может и другое, — парировала Лопатина и махнула рукой. — Ладно, поступай как знаешь. Поехали.
Они почти выбежали из подъезда и уселись в машину, которая, взвизгнув тормозами, помчалась по темному шоссе. До Юркиного дома добирались почти полчаса. Когда Герман притормозил возле его подъезда, Галя выскочила из автомобиля, еле дождавшись его остановки.
