— Хорошо, — пообещал Боростовский, пожав холодную вялую руку рыбообразного оперативника. — Вот моя визитка. Позвоните, пожалуйста, когда все выясните.
— Обязательно, — Рыбак глотнул воздух, действительно походя на рыбу, выброшенную на берег, и, пропустив вперед Галю и Боростовского, стал опечатывать дверь. Герман взял девушку под руку и вывел на воздух.
— Что он сказал? — Лопатина дрожала, как осиновый лист.
— Надо выяснить, отчего умер Юрий, — отозвался Боростовский, массируя затылок. Он подумал, что чертовски устал за этот день, и хотел есть. Скорее домой, прогуляться с Ральфом, а потом погрузиться в сон. Помогая девушке садиться в машину, Герман почувствовал, как кружится голова. «Надо ехать как можно осторожнее», — решил он, и до его дома они добирались сорок минут. Тоже уставшая, Лопатина задремала на сиденье. Когда Боростовский, остановив машину, тронул ее за плечо, Галина дернулась:
— Приехали?
Непослушные ноги не хотели идти, и Герман почти донес ее на руках и опустил в кресло.
— Ложись спать, — он не запирал дверь, возле которой крутилась собака, и девушка, зевнув, спросила:
— Ты куда?
— Сейчас погуляю с Ральфом, потом лягу спать, чтобы завтра утром быть во всеоружии, — пояснил Герман. — Что-то подсказывает, что Рыбак поторопит судмедэксперта и мы все выясним завтра. С завтраком не суетись, спи, тем более завтра воскресенье. Думаю, к обеду я уже улажу все дела, ужас закончится, и мы сходим в ресторан. А до моего звонка сиди смирно и никуда не выходи.
— Ничего не делать тоже плохо, — пожаловалась Галя.
— Отдыхай, отдых — лучшее лекарство, это я тебе как врач говорю, — улыбнулся Боростовский и кликнул Ральфа. Тот вышел в прихожую. — Ложись, — еще раз посоветовал доктор. — Я знаю, что беспокойство сильно утомляет. Но, поверь, осталось немного. Я сделаю все, чтобы мы забыли об этом как о страшном сне. Потерпи.
— Я потерплю, — обещала Галя. — Возвращайся скорее. Находиться вечером одной как-то жутко.
— Мы скоро вернемся, — пообещал Герман.
— Буду ждать.
Он потянулся к ней, будто хотел поцеловать, но в последнюю минуту отпрянул, словно раздумав или побоявшись. Она не была его женщиной, и он не знал, имеет ли право на такие вольности. Когда за ним захлопнулась дверь, Галя опустилась на стул. На душе было грустно и тревожно. Раздавшийся в тишине звонок мобильного испугал ее, и девушка дернулась на стуле, как заводная кукла. Кто мог звонить в такое время? Дрожавшими от волнения руками она поднесла дисплей к глазам. Славик! Господи, она уже и забыла про бывшего мужа.
— Здравствуй, — быстро проговорил он. — Не разбудил?
— Нет, только собираюсь ложиться, — неожиданно для себя Галя обрадовалась ему, словно старому знакомому из того времени, когда у нее все было хорошо. — Как дела?
— Нормально, если можно назвать нормальной обыденную жизнь, — усмехнулся он. — Несколько дней тебе не звонил и страшно соскучился. С восьми часов стою у твоего дома и гляжу на неосвещенные окна. Ты, часом, не в командировке?
Она немного подумала, прежде чем ответить:
— Видишь ли, после смерти матери мне стало страшно ночевать одной. Доктор сказал: это скоро пройдет. Я попросила подругу приютить меня на время.
— Почему же ты не позвонила мне? — удивился мужчина. — Ты ведь знаешь, что я совершенно один в двушке.
— Потому что мы с тобой уже давно чужие люди, — пояснила Галина. Он издал странный звук, похожий на всхлипывание.
— Допустим, это так, но ты обещала мне, что мы попробуем все начать сначала.
— Я не помню такого обещания, — отозвалась девушка.
— А как же наша совместная поездка к тому дому у моря? — спросил Слава с надрывом. — Галя, прошу тебя, не отказывай! Я так этого ждал. Завтра воскресенье — удачный день для путешествия.
Сначала девушка хотела категорически отказаться, как говорится, умерла так умерла или уходя уходи, но потом передумала. Славик здорово помог ей с похоронами, и захотелось сделать ему приятное.
— Слава, я согласна, только, умоляю, не завтра, — жалобно попросила она. — Давай на неделе. Обещаю. Позвоню, как соберусь.
Бывший муж заметно повеселел.
— Вот это другое дело. Буду ждать.
Услышав шаги и лай на лестнице, она, как преступница, нажала кнопку отбоя. Хотя, что тут преступного — пообщаться с бывшим мужем, которого к тому же знает Боростовский.
— Разве ты еще не ложилась? — спросил он удивленно, пристально посмотрев на девушку. — Уже так поздно!
Она пожала плечами:
— Хотела дождаться вашу честную компанию. Без нее мне как-то жутковато.
Он обнял ее за плечи:
— Что ж, теперь мы снова вместе. Иди спать, и я последую твоему примеру. Завтра нужно встать пораньше, чтобы решить все наши проблемы.
Галю порадовало слово «наши». Впервые за долгие годы мужчина согласился делить с ней радости и горести, причем этот мужчина ничем ей не был обязан. Может быть, он и считал себя виновным в смерти ее матери, однако она давно поняла, что чьей-чьей, а уж его вины в этом не было ни грамма.
— Спасибо за все, Герман, — девушка поднялась с кресла. — Иду выполнять твою просьбу. Если завтра все закончится, я — твоя должница.
