Раздался громкий, резкий скрежет, и из стены рядом с сердабом стремительно выдвинулась и тотчас ушла обратно металлическая статуя, а каменная плита медленно поднялась и с резким скрежетом встала на место. При виде статуи я на мгновение оцепенел от ужаса. На память сразу пришел зловещий страж, которого, по свидетельству арабского историка Ибн-Абд аль-Хакама, великий строитель пирамид, царь Сурид-бен Шалук, поставил в Западной пирамиде, дабы тот охранял сокровища, в ней сокрытые: «Мраморная фигура в полный рост, с копьем в руке и со свернувшейся кольцами змеей на голове. Любого, кто приблизится, змея та укусит и, обвившись вкруг шеи, задушит до смерти, после чего возвратится на прежнее свое место».
Я хорошо понимал, что статуя эта изготовлена не красоты ради и представляет нешуточную угрозу для жизни. Мертвый араб у моих ног служил наглядным тому подтверждением. Я еще раз внимательно осмотрел стену и нашел на ней щербины, оставленные, похоже, тяжелым молотком. Так вот, значит, что здесь произошло: грабитель могил, более искушенный в своем деле, чем были мы в своем шестнадцать лет назад, предположил, что где-то здесь есть тайник, и задался целью найти оный. Простукивая стены, он ненароком ударил молотком по скрытой пружине и вызвал грозного «хранителя», как именовал его арабский историк. Чем все закончилось, было очевидно. Я нашел в молельне какую-то палку и, стоя на безопасном расстоянии, надавил ею на звезду.
В тот же миг каменная плита опрокинулась внутрь ниши, а скрытая в стене фигура выдвинулась вперед и нанесла удар копьем в воздух, но уже секунду спустя ушла обратно в скалу. Я решил, что теперь могу без опасений нажать на все семь звезд одновременно, – и так и сделал. Каменная плита, закрывавшая сердаб, снова откинулась назад, и «хранитель» снова выскочил из своего тайного укрытия.
Я повторил свои действия несколько раз, с одним и тем же результатом. Мне страшно хотелось исследовать механизм, приводящий в действие металлическую фигуру, двигавшуюся с такой убийственной быстротой, но у меня не было при себе нужных инструментов. Чтобы добраться до ее скрытого устройства, нужно было бы вырубить часть скалы. Я надеюсь когда-нибудь вернуться туда со всем необходимым снаряжением и все-таки предпринять такую попытку.
Вероятно, вы не знаете, что входное отверстие сердаба, как правило, очень узкое, порой в него и руку-то с трудом просунешь. Внимательно разглядев этот сердаб, я понял две вещи: во-первых, светильники, если таковые вообще находились там когда-то, имеют весьма малые размеры, а во вторых, все они каким-то образом связаны с богиней Хатхор, чье символическое изображение – сокол, заключенный в квадрат с малым квадратом в правом верхнем углу, – было вырезано на стене сердаба и окрашено в тот же карминный цвет, что и письмена на заупокойной стеле, прежде стоявшей в молельне. Хатхор – египетская богиня, родственная греческой Венере, олицетворявшей красоту и наслаждение. В египетской мифологии, однако, у каждого божества множество обличий, и в некоторых своих ипостасях Хатхор имеет прямое отношение к возрождению мертвых в ином мире. У нее семь разных образов – так почему бы не предположить, что они как-то связаны с семью светильниками? В том, что таковые существуют, я уже не сомневался. Первый грабитель встретил здесь свою смерть, второй нашел и похитил содержимое сердаба. Первая попытка была совершена много лет назад, судя по состоянию тела, но когда была совершена кража, я понятия не имел: возможно, очень давно, а возможно, совсем недавно. Впрочем, если в гробнице побывали еще и другие грабители, вероятнее всего, лампы похищены давно. Что ж, тем труднее окажутся мои поиски, предпринять которые я должен в любом случае!
Эти события произошли без малого три года назад, и все это время я, подобно герою книги «Тысяча и одна ночь», разыскивал древние лампы. Я не осмеливался никому рассказывать, что именно ищу, или хоть как-то описывать светильники, ибо таким образом только создал бы себе лишние сложности. В самом начале поисков я и сам смутно представлял себе, как должны выглядеть лампы, но со временем их облик становился для меня все яснее и яснее, хотя порой меня все же одолевали сомнения: а вдруг я разыскиваю совсем не то, что нам нужно?
О моей долгой погоне за призраками и обо всех разочарованиях, меня постигших, можно рассказывать часами. Но я не сдавался. И вот наконец, два месяца назад, старый торговец в Мосуле показал мне одну лампу из тех, которые я разыскивал. Я гонялся за ней почти год, преследуемый неудачами, но движимый надеждой, что иду по верному следу.
