Больше никто из трибунала не промолвил ни слова, но, повернувшись, Сен-Клер увидел в глубине шатра, позади судей, знакомое лицо одного из претендентов, проходивших вместе с ним обряд посвящения. Даже в столь несусветную рань этот малый выполнял какое-то поручение маршала. Послушник отвернулся, не поднимая головы, но Андре был убеждён, что тот не пропустил ни слова из только что сказанного. Сен-Клеру, правда, показалось странным, что брат Жюстин не заметил послушника и не выставил его вон перед началом судилища, но Андре было не до того, чтобы строить догадки. Один из стражников взял Андре за локоть, вывел наружу, и в свете факела юноша снова увидел повозку с передвижным узилищем, в которую была впряжена крупная лошадь.
Конвоиры толкнули его вперёд, потом подняли и пихнули, почти швырнули, в будку, где он упал на колени в углу. Тяжёлая дверь за спиной Андре захлопнулась, и повозка, покачиваясь, тронулась в путь.
Молодого рыцаря охватила слабость, он дрожал, колени его ослабели, и ему пришлось отчаянно бороться с рвотными позывами. Сердце его сковывал ужас. Единственное, что могло прийти в голову Андре, когда он пытался догадаться, в чём его вина, — это что вопреки вероятности всплыли клеветнические наветы трёх уже мёртвых священников и его опять обвиняют в убийстве.
Он попытался успокоиться, начав твердить вслух «Paternoster» — «Отче наш»; эту привычку он невольно усвоил, став послушником Храма. Андре выбросил из головы всё, кроме монотонного повторения слов, и вскоре разум его впал в оцепенение. Сен-Клер машинально перебирал пальцами узелки молитвенного шнура, пока не повторил молитву столько раз, сколько требовалось, — сто сорок восемь.
День ещё не кончился, малые размеры будки не позволяли прилечь, а тряска на ухабистой дороге не давала заснуть сидя, поэтому бедняге не осталось ничего другого, кроме как снова взяться за узелки и начать читать молитву.
Андре прочитал сто двадцать шесть «Paternoster» — прочти он ещё десять, и молитв хватило бы на целую неделю, — прежде чем повозка, качнувшись, остановилась. К своему немалому удивлению, Сен-Клер понял, что в душе его воцарилось стоическое спокойствие. Кроме того, он подсчитал, что на тщательное и чёткое прочтение молитв сто пятьдесят раз уходит примерно час.
В следующий миг дверь узилища распахнулась, и юноше пришлось зажмуриться из-за слепящего света. Конвоиры вывели его наружу и спустили с повозки на землю. Андре почувствовал на лице и руках жар палящего солнца, но потом его пихнули вперёд, в прохладную тень, и он осторожно открыл глаза.
Уже некоторое время назад по множеству доносившихся снаружи гулких голосов и по тому, как громыхали колёса по булыжной мостовой, Андре догадался, что они въехали в город — очевидно, в Экс. Теперь же он увидел, что находится во дворе, с четырёх сторон окружённом зданиями; сквозь ворота в одном из них и вкатила сюда повозка. Два конвоира, доставившие узника из лагеря храмовников, занимались своими делами и не обращали на Сен-Клера ни малейшего внимания.
Прямо перед собой он увидел дверной проём, окаймлённый бледно-жёлтым песчаником. К двери вело широкое, с низкими ступеньками крыльцо из того же камня. На арке над проёмом был вырезан барельеф с гербовым щитом Храма, а под ним по обеим сторонам от массивных дубовых дверей стояли два стража в белых мантиях, на груди которых слева красовались алые кресты с расширяющимися концами. Один из стражей с безразличным видом поглядывал на Сен-Клера, другой, столь же равнодушно, — на доставивших молодого человека конвоиров.
Даже не зная, где он очутился, Сен-Клер понял, что находится во дворе нового Дома Капитула командорства Храма в Эксе. Несколько лет назад Андре слышал, как один землевладелец, видевший, как строилось это здание, расписывал его красоту и больше всего распространялся про насыщенный цвет камня, который добывался неподалёку, на его земле.
Сен-Клер закрыл глаза. Его качнуло, но конвоиры мягко положили руки на его плечи и подтолкнули Андре к крыльцу. Стражи отворили тяжёлые двери, и молодого рыцаря вели шагов двадцать через прохладный полумрак, пока он не очутился перед широким столом, по обе стороны которого стояли ещё два стража Дома Капитула. За столом вправо и влево тянулся коридор.
Сопровождавшие Андре конвоиры встали по стойке «смирно» и отдали честь вышедшему из-за стола рыцарю. Тот с бесстрастным видом выслушал доклад старшего охранника, который объяснил, кого и по чьему указанию они привезли. Рыцарь принял сопроводительное письмо, вежливо поблагодарил обоих, кивнув каждому, и велел одному из своих людей отвести их в трапезную и накормить. Когда конвоиры ушли, он медленно повернулся и долго неподвижным взглядом смотрел на Сен-Клера. Лишь когда удаляющиеся шаги стихли, рыцарь обратился к одному из стражей Капитула:
— Сходи к брату настоятелю и доложи, что узник доставлен.
Страж щёлкнул каблуками, чётко повернулся кругом и ушёл.
Рыцарь снова вперил взгляд в Сен-Клера, и тот не опустил глаз, стоя с гордо поднятой головой.
— Следуйте за мной.
