Тем временем лекари пришли к выводу, что кости и сухожилия руки Сен-Клера каким-то чудом остались целы — стало быть, была надежда, что спустя несколько недель или месяцев молодой рыцарь снова сможет владеть рукой. Правда, ушибы, растяжения и вывихи от кисти до плеча оказались настолько жестокими, что врачи августейшей особы лишь хмурились и качали головами. Рука выглядела ужасно — она опухла и начала чернеть, поэтому никто из лекарей не рискнул заявить, сколько времени продлится лечение. Зато все они сошлись на том, что лучшим лекарством в данном случае будет отдых.
Руку рыцаря заключили в жёсткий лубок, чтобы она не могла сгибаться и разгибаться в суставах. Ей предстояло остаться в лубке до тех пор, пока эскулапы не решат, что пришло время его снять. А поскольку Андре испытывал сильную боль — ведь героя, перед которым был в долгу сам король, не подобало заставлять страдать, — юношу три дня подряд поили настойкой опиата.
Когда Андре Сен-Клер снова открыл глаза, чувствуя себя куда лучше, он увидел у своей кровати отца, который не сводил с него глаз. Андре попытался сесть, но понял, что не может шевельнуть даже пальцем. У него вырвался тихий надсадный звук, и мессир Анри тут же подался вперёд, участливо наморщив лоб.
— Андре? Ты проснулся?
Андре поморгал, пытаясь разогнать туман в голове.
— Сын, ты слышишь меня?
Андре заставил себя расслабиться, оставив попытки пошевелиться. Даже моргать было тяжело, и он закрыл глаза. Он лежал неподвижно, стараясь отдышаться и гадая, послушается ли его голос в отличие от непокорного тела. Наконец, собравшись с силами, он провёл языком по пересохшим губам и заговорил:
— Отец? Что вы здесь делаете?
Андре снова поморгал, огляделся по сторонам и понял, что находится не в командорстве Храма. Тогда он задал новый вопрос:
— Где я?
— В личных покоях короля Ричарда, в его лазарете.
— И давно я здесь?
Мессир Анри тяжело вздохнул и удовлетворённо кивнул, но так и не ответил на вопрос сына.
— Хорошо, — вместо этого сказал старший Сен-Клер. — Похоже, ты в порядке. Мы знали, что ты поправишься, но королевские лекари хотели избавить тебя от боли, поэтому поили дурманом. К тому же твоя рука была в жёстком лубке, который сняли только вчера, оставив одни повязки.
Андре молча сосчитал до пяти, раздумывая над услышанным.
— И давно я здесь лежу?
— Прошло четыре дня с тех пор как ты был... ранен. Три дня ты был без сознания, лежал на специальной раме, изготовленной по указаниям Люсьена Амбуаза, главного врача короля. Изумительное устройство. Представь — ты был подвешен на блоках над землёй. Никогда не видел ничего подобного.
— Я бредил?
Андре вдруг испугался, не проболтался ли он в беспамятстве о братстве Сиона и его тайнах.
Однако отец лишь удивлённо приподнял брови.
— Бредил? Отнюдь. Ты почти всё время лежал, как мёртвый... По крайней мере, когда я был здесь. А я с разрешения короля Ричарда почти не отлучался отсюда.
— Я всё ещё одурманен?
— Нет. Мастер Люсьен решил, что ты проснёшься сам, когда настанет время...
Мессир Анри слегка удивлённо огляделся по сторонам.
— Он сказал, что это случится в середине утра. Так оно и вышло. Как ты себя чувствуешь?
— Я не могу пошевелиться.
— Да, не можешь, потому что до сих пор привязан. Это сделали для того, чтобы ты не мог метаться и ещё сильней себя поранить. А в остальном — как ты?
— Мне лучше. Я помню, что меня тошнило... Помню сильную боль. Помню, как путались мысли... Я видел странные образы и слышал странные звуки. Сейчас мне полегчало, и я рад, что не парализован. Я испугался было, когда проснулся и не смог пошевелиться. Вы не могли бы развязать верёвки?
— Это не верёвки, а кожаные ремни. Но, думаю, тебе лучше не снимать их, пока мастер Люсьен не решит, что уже пора.
Мессир Анри помолчал, а потом исполненным изумления голосом спросил:
— Как тебе это удалось?
— Хмм? Что именно удалось?
— То, что ты проделал на рыночной площади. Это же надо — отбить мечом арбалетный болт!
Андре слегка повернул голову и в упор посмотрел на отца, ожидая увидеть ироническую ухмылку. Но на лице старшего Сен-Клера не было ни намёка на улыбку, и молодой человек слегка нахмурился.
— Вы хотите сказать, что я подставил клинок под арбалетный болт? Но это невозможно, отец! И я ничего подобного не делал, во всяком случае, намеренно. Всё произошло случайно, само собой. Я закричал и рванулся, надеясь предупредить Ричарда, хотя понимал, что опоздал. А мечом я махнул наугад, совершенно непроизвольно. Кстати, как и король.
Мессир Анри склонил голову набок и прищурился, обдумывая слова сына.
— Его милость пребывает в полном здравии, — наконец проговорил старший Сен-Клер. — И все считают, что этим, то бишь своим здравием, король всецело обязан тому, как блистательно ты отразил нападение на августейшую особу.
Андре слегка качнул головой, перекатив её из стороны в сторону по подушке.
