Вокруг могилы, где покоилась чудотворица, соорудили большой храм, привлекавший тысячи паломников. Собственником земли и сторожем храма был Омар, вдовец, первым открывший чудесные свойства гробницы. Он жил, окруженный почетом, и благодаря приношениям сколотил солидный капитал. Единственный его сын, Саид, влюбился в проститутку. Та забеременела. Юноша и его любовница, проклинаемые Омаром, преследуемые верующими, бежали, пока женщина не умерла от изнеможения. Молодой человек, объятый горем, похоронил ее и принялся рыдать над могилой. Мимо проезжал бедуин. Он дал юноше воды и сыра, поставив над кучкой камней поминальную свечу. Пришли другие кочевники, также с дарами. Пронесся слух, что усопшая творит чудеса. Понемногу верующие воздвигли храм; Саида, как сторожа, окружили почетом, и он достиг благополучия. Однажды его навестил отец: слава чудесной гробницы дошла и до него. «Прости меня, сын мой.
Я должен открыть тебе постыдную тайну: твоя мать была проституткой, и я любил ее до безумия. Она умерла, породив тебя на свет. Я похоронил ее и рыдал над гробницей так исступленно, что путники решили, будто здесь погребена святая. Теперь я очень болен, обречен на смерть, и лишь чудо может спасти меня; но так как моя чудотворица фальшивая, я прошу тебя, дай мне помолиться над могилой твоей любимой. Она спасет меня!». Сын, не говоря ни слова, повел отца к могиле. Старик зажег свечу вложил в молитву всю свою душу. Затем оставил обильное приношение и вернулся к себе исцеленный, чтобы и дальше принимать поклонников лжесвятой.
Человек-невидимка делал для себя маски с самым разным выражением: любовь, зависть, гордость, сомнение, скорбь. Прежде чем выйти на улицу, он примерял их перед зеркалом. Надев маску с властным выражением, он чувствовал, что способен повелевать толпами, с обольстительным — что все женщины будут у его ног… Желая иметь как можно больше оттенков, он стал обладателем 999 масок. Для тысячной он наметил выражение безумного хохота. Рот с огромными зубами растянулся от уха до уха. Закончив маску, человек-невидимка вышел в ней прогуляться. Люди, зараженные диким весельем, начинали бурно хохотать. Устав от шумихи вокруг себя, творец маски вернулся домой и решил снять ее: он больше не мог. Маска приросла к коже! Он срывал ее, царапал, пытался разрезать, разбить: бесполезно. Он бушевал, выл, угрожал, рыдал, умолял: бесполезно. За искусственным смехом его отчаяние было незаметно. Шатаясь от голода, он побрел просить о помощи. Горожане, не зная, что его жесты выражают удрученность, снова разразились смехом. В печали он вернулся к себе, поняв, что умрет от истощения с веселой маской на лице. Прекратив попытки избавиться от маски, он стал вспоминать, как это случилось. И вскоре понял. С новыми силами он разбил на куски 999 прежних масок. Осталась та, последняя, и тоже отвалилась с его лица, упав на пол, словно мертвая рыба. Впредь человек-невидимка решил жить без лица.
Богатая женщина поучает сына, как некрасиво быть грязным. Бедная женщина поучает сына, как прекрасно быть чистым.
Он проглотил двух своих сыновей живьем, но не смог их переварить. Склонив ухо к своему урчащему животу, старик услышал, как оба узника осыпают его проклятиями: «Мы останемся здесь навсегда, пожирая то, что ешь ты, и впитывая то, что ты пьешь. Мы отравим тебя нашими испражнениями». Он попытался извергнуть их из себя, но те ухватились за кишки и понемногу выели его изнутри. Он умер, превратившись в кожаный мешок с костями. Проглоченные сыновья, оставаясь внутри, начали драться за останки. Один задушил другого, завладел кожей отца и, надев ее, пошел в спальню матери, которая спала, раскинув ноги. Он кинул ей труп брата, прокричав, чтобы та проснулась: «Мерзкая старуха, вот твой любимчик!». Женщина накинулась на него, умоляя взять ее. «Ты должен, ведь ты мой муж!». Он бросил кожу отца к ее ногам и в ужасе убежал, чтобы не быть проглоченным снова.
Он собирал людские черепа. Всего оказалось девяносто девять, на пьедесталах черного мрамора: по черепу на каждый год жизни. Он умер столетним, попросив похоронить себя вместе со своей коллекцией. Так и сделали. Многочисленным сыновьям пришлось выставить у могилы круглосуточную охрану от обезглавленных скелетов: те сходились со всех сторон, и, настойчиво гремя костями, требовали обратно свои черепа.
