- Её зовут Лайна. Она амбициозна, причём, во всех смыслах этого слова, и уверенна в себе, обладает способностью манипулировать людьми, менее одарёнными магически, знает, что и в какой момент нужно говорить, а когда лучше помолчать, - спокойно произнёс Ден, а я, вскинув голову, удивлённо уставилась в его тёмные глаза, с прячущимися в них смешинками.
- Откуда? - в этом восклицании уместились все те эмоции и невысказанные предположения, которые за одно мгновение вихрем пронеслись в моей голове. - Ты что, читаешь мысли?
- Ты просто так напряжённо думала, пыхтя как сердитый ёжик, что нетрудно было догадаться о чём именно, вернее, о ком. Вот я и решил ответить на твой невысказанный вопрос, чтобы не мучилась. Кстати, нет, мы с ней не были близки. И да, она красива, но эта красота холодная и чужая. Другое дело ты...
- Что, я? - спросила, поджав губы, пытаясь отделаться от настырной ревности, нашёптывающей всякие глупости.
- Ты родная, любимая, самая прекрасная для меня женщина на свете, та, с которой хочется проводить дни и ночи, делиться сокровенным, строить планы, воспитывать наших детей.
- Насчёт детей... - видя с какой теплотой Эйден заговорил о них, горло сдавил спазм, а на глаза навернулись слёзы. Было больно вспоминать о вердикте врачей, тем более произносить вслух, но скрывать подобное я не имела права, не желая обманывать ожидания любимого мужчины. О возможных последствиях этого признания не трудно догадаться, и я боялась, что сказанное оттолкнёт Бреннара, но промолчав, сделала бы только хуже, - после аварии я не могу иметь детей.
- Глупости, - улыбнулся тот, коснувшись кончиками пальцев моей скулы, - ты целительница, в твоей крови циркулирует сила способная творить чудеса. Твоё тело само излечивает все недуги. И после того, как мы скрепим наши судьбы священным союзом, я тебе это докажу.
Сказанное Бреннаром казалось настолько невероятным, что полностью поглотило мои мысли, вытеснив всё, что было связано с Лайной.
Я могу иметь детей? У Дариши появится братик или сестрёнка?
Не хотелось тешить себя пустыми надеждами, но уверенность Эйдена была настолько заразительной, что я с радостью сдалась под её натиском.
- Ловлю на слове, - коснувшись чётко очерченных мужских губ лёгким поцелуем, прошептала я, ощущая себя самой счастливой женщиной на свете.
Мы ещё долго сидели под светом мерцающих звёзд, слушая соловьиные трели и строя планы на будущее, наслаждаясь обществом друг друга, улыбками, прикосновениями... И это казалось настолько правильным, что не вызывало ни капли сомнения - теперь именно так и должно быть, каждый день, каждую ночь, всегда вместе, всегда рядом, поддерживая, даря любовь и душевную теплоту, невзгодам вопреки.
Поспать этой ночью удалось лишь самую малость, а утро нас встретило новыми делами и заботами. Дариша вела себя просто замечательно, но ровно до того момента, пока Ден не развернул в гостиной, прямо в воздухе, магическую карту местности. Мы обсуждали где лучше открыть портал, прислушиваясь к мнению юного гостя, когда наша кроха начала сначала хмуриться, а потом, её губки задрожали, а из глаз хлынули слёзы.
Перепугалась я знатно, мгновенно перейдя на внутреннее зрение и тщательно, сантиметр за сантиметром, обследовав её ауру, в оттенках которой не было ни тени, говорящей о том, что где-то или что-то у неё болит. Хранительница лишь пожимала плечами, давая понять, что причина ей неизвестна, и в этом деле она мне не помощница. Да я, в принципе, и не просила, надеясь на свои способности. Вот только от детского крика душу буквально разрывало на части.
Бреннар, как истинный мужчина, решил принять удар на себя, попытавшись взять Даришу на руки, в надежде, что та успокоится, почувствовав тепло отцовской ладони, но потерпел неудачу, поскольку та вцепилась в мою блузку своими цепкими пальчиками так крепко, что от задуманного пришлось отказаться.
- Она не хочет, чтобы вы уходили без неё, - покосившись на вопящую кроху, проворчал Литополес.
- Что? - в три голоса воскликнули мы, причём бабуня даже закашлялась, поперхнувшись воздухом.
- Я плохо её понимаю: глупенькая она ещё, не умеет правильно формировать мыслеформы, но девчушка чего-то боится, - мальчик шагнул ближе, и, не скрывая любопытства, заглянул в раскрасневшееся личико, - да, так и есть, боится, что вы не вернётесь.
Сказать, что мы удивились - это не сказать ничего. Потрясённо хлопая глазами, я открывала и закрывала рот, не понимая, то ли плакать, то ли смеяться. Как младенец, которому едва ли исполнился месяц, может чего-то боятся, причём настолько ясно, что это понял даже мальчишка одиннадцати лет?
- Ты ничего не путаешь? - осторожно переспросил Бреннар.
- Я уже давно научился считывать эмоции и понимать к какому объекту они относятся, -гордо задрав нос, заявил тот. - Думаете, почему я так спокойно сел с вами за один стол, там, в трактире?
- И почему? - мне было действительно любопытно.
