Похоже, оружия у него при себе не было – по крайней мере, она его не видела. Но вдруг где-то в складках его лохмотьев был спрятан небольшой нож или какой-нибудь острый штырь?
– Приветствую, – выкрикнул он хриплым дребезжащим голосом. – Я Икабод. Икабод, искатель правды. Каменный пророк и провидец, – он улыбнулся. – Должен заявить, что вы – первое живое существо без чешуи и крыльев, которое я повстречал среди этих холмов.
Он собрался было спуститься с насыпи и уже протянул вперёд костлявую руку, но Лея остановила его движением арбалета.
– Довольно, проповедник, – сказала она. – Я вовсе не настроена заводить новые знакомства.
Глаза мужчины забегали; он смотрел ей за спину, на место привала, где на расстеленной змеиной коже было разложено всё их с Соломоном снаряжение, выставленное на всеобщее обозрение вместе с рюкзаками, флягами и котелками. Ещё там был мешок.
Он был привязан к тяжёлому валуну возле прогоревшего костра, и когда Лея обернулась, предательски зашевелился: из-под грубой ткани выпирали угловатые очертания. Лея повернулась к каменному пророку; он прищурился, изучая мешок.
– Что это у вас там, в мешке? – Он спрыгнул с насыпи и сделал шаг навстречу женщине.
– А тебе какое дело?
– Мне показалось, он шевелился, вот и всё, – пророк сделал паузу. – Торгуете живым товаром, а?
Он приблизился ещё на шаг; глаза пророка хитро блистали.
– Это тебя не касается.
– Но вы же не будете возражать, если я взгляну одним глазком?
– Ещё один шаг, и я пристрелю тебя, перегревшийся ты бродяга…
Мужчина поднял руки.
– Зачем же угрожать старику Икабоду? – он смотрел ей прямо в глаза. – Тем более арбалет у вас даже не заряжен…
Рука Икабода скользнула под складки его потрёпанной рубашки; Лея вздрогнула и отступила назад, всё ещё сжимая совершенно бесполезный арбалет. Однако, когда он вытащил руку, в ней оказалась всего лишь небольшая фляга с ликёром.
– Не желаете ли глоточек, пока мы обсуждаем этот вопрос? – Икабод приближался к ней с улыбкой, демонстрируя щели между зубами.
Лея морщилась от кисловатого запаха его немытого тела и сальных волос.
– Лучший зелёный ликёр во всей пустоши, – говорил пророк, ухмыляясь. – Мягкий, как душекожа…
Вдруг раздался свистящий звук, за которым последовал лязг железа. Флягу в руке пророка разорвало. Лея бросилась к змеиной шкуре, на бегу раскидывая аккуратно разложенное снаряжение. Она обернулась, в одной руке сжимая змеиный клык, в другой – зазубренный гарпун; однако каменного пророка и след простыл.
– Я попал в него? – спросил Соломон, появившийся в лагере несколько мгновений спустя.
Он улыбался; его ровные зубы белели на фоне иссиня-чёрной щетины в пол-лица. В одной руке он держал мини-арбалет, в другой – связку мясистых туш мандрозмеев; их полосатые тела обмякли, а крылья безвольно болтались в воздухе.
– Нет, – мрачно ответила Лея, отложив оружие в сторону. – Только нанёс смертельную рану его фляге с ликёром, – она пнула носком ботинка обломки жестяной фляги.
– Кто это был?
– Думаю, просто сумасшедший проповедник, – ответила она, сузив глаза, и отбросила назад волосы, упавшие на лицо. – Почему тебя так долго не было?
Соломон пожал плечами и потряс связкой мандрозмеев.
– Пришлось попотеть, чтобы добраться до них. Ради меткого выстрела я вскарабкался почти до середины вон того утёса.
Склоны багровых скал населяли целые колонии мандрозмеев. Небольшие существа с шипами на спине и голубыми крыльями без конца кричали, хлопали и плевались огнём в неглубоких пещерах и на выступах в скале. Это было неплохое место для лагеря; но Лея и Соломон остановились там не ради охоты.
Соломон отыскал среди разбросанного по камням снаряжения свой шкуродёр и принялся разделывать туши мандрозмеев. Лея тем временем отвязала мешок, осторожно открыла его и, как только змеёныш высунул голову, надела на него ошейник.
Белозмей заметно подрос: он быстро осматривал всё вокруг такими умными жёлтыми глазами, что Лее стало не по себе. Мешок вскоре станет ему мал, да и удержать его на привязи будет всё сложнее. Хуже того, скоро змеёныш сам это поймёт.
Соломон бросал Лее куски свежего мяса мандрозмеев, и она кормила змеёныша, стараясь не дать ему укусить себя за палец острыми зубами-иглами. Он жадно ел, но время от времени останавливался и косился на Лею жёлтым глазом, изучая её.
– Мы не можем больше ждать, Сол, – сказала она, накормив змеёныша и с трудом заталкивая его обратно в мешок; для этого ей пришлось прибегнуть к помощи ошейника-удавки и каменного стержня.
Соломон, склонившись над костром, осторожно подливал в пламя остатки жидкости для розжига, будто уговаривая его не гаснуть. Тучи сгущались, и теперь плато обдувал суровый ветер середины зимы.
– Я понимаю, – сказал он, бросая кусочки нарезанного мяса в котёл. – Похоже, Иессей отвлёкся там, в каре, на какие-то свои делишки. А ведь источник нашего богатства вернувшихся – он здесь. Но ты знаешь Иессея. Никогда не прислушается к голосу разума.
Соломон взглянул на мешок, который больше не извивался от волнения, а просто приподнимался и спокойно оседал.
