Асиль поменял направление, но она так глубоко погрузилась в свои мысли, что даже не заметила этого. Она сгорбилась и напряглась, сопротивляясь потоку ледяного воздуха, и Асиль ощутил тяжесть ноши на своей спине; от раздражения он стал сильнее бить могучими крыльями.
Да, Фракия вернулась к нему, но что-то в ней изменилось – и оба это чувствовали.
Как бы извиняясь, Фракия расслабила мышцы и снова поймала ритм взмахов его крыльев. Она твердила себе, что не пустит этого мальчишку в свои мысли; не даст ему лишить себя безудержной радости единения с Асилем.
Ведь именно это и делали змееловы. Все до единого. Оскверняли и уничтожали. Отравляли всё, к чему прикасались. Они крали змеёнышей, которые вылуплялись с таким трудом; они убивали белозмеев и их змееродов. Они лапали их беспомощные тела своими грязными руками, ощупывали, обшаривали. Девушка всё ещё чувствовала отвратительный вкус тряпки, которую один из них затолкал ей в рот…
Она крепко сжала копьё; тело её изогнулось, а лицо превратилось в зловещую маску. Асиль вытянул шею, распахнул пасть и с рыком выпустил перед собой жёлто-белую струю пламени, которая превращала летящий снег в клубы пара.
Пейзаж проносился под ними, сливаясь в мутные полосы смазанных цветов – коричневого и грязно-охристого. Далеко впереди, подобно капле крови на гладкой белой коже, виднелись красные воды. Они стремительно приближались к этому месту. Фракия вздрогнула, надеясь, что Асиль этого не заметит, но знала, что её надежда тщетна, – в голове у неё всплыло имя, данное змееловами, имя, которое произнесла женщина-змеелов.
Мясницкий кар.
– Вот уж не думал, что когда-нибудь скажу это, – сказал Илай, оборачиваясь к Мике. – Но я явно начинаю скучать по твоей болтовне.
Мика пожал плечами, печально глядя вдаль. Илай отвернулся и продолжил уверенным шагом подниматься по склону к высокому перевалу.
– Всё дело в девушке, что ли? – спросил он немногим позже. – У змееродов свой путь, а у нас – свой. Я уже говорил тебе, Мика: они дикие, неукротимые создания. Мы не можем идти с ними рука об руку, как бы нам этого ни хотелось.
В ответ раздался лишь глубокий вздох. Через некоторое время, когда они уже приблизились к вершине и повалил снег, Илай заговорил снова.
– Скажи мне, когда захочешь отдохнуть, сынок. Впереди у нас два дня пути. А может, и больше, если такая погода продержится.
На сей раз Мика не издал ни звука, и Илай обернулся, намереваясь упрекнуть его за невнимательность, однако увидел, что мальчик его услышал и кивал с мрачным отчаянием в глазах.
– Мясницкий кар, куда мы направляемся, – начал Илай, – это, конечно, то ещё зрелище.
Мика снова кивнул.
Со вчерашнего дня, когда Фракия и Асиль покинули их, у него пропало желание разговаривать, однако голос скалолаза помимо его воли проникал ему в голову. Илай старался подбодрить его, и Мика это знал, – но отвечать всё равно не хотелось. Он нарочно отстал, чтобы скалолаз оставил попытки разговорить его, но Илай тоже замедлил шаг и теперь шёл рядом. Мика поймал себя на том, что невольно прислушивается к низкому голосу скалолаза.
– Но вот запах, – продолжал скалолаз, скривившись. – Запах сразу ударит тебе в нос. Мясники облюбовали кар, потому что склоны у него крутые и ребристые; на них удобно раскладывать выпотрошенные туши и органы для просушки; удобно потрошить и свежевать туши. Но вреда от такой работы куда больше, – Илай оглянулся на Мику. – Озеро мертво, – сказал он, крепче сжимая свой посох. – Оно испускает гнилостный смрад, который можно учуять за много миль, если ветер дует в твою сторону.
Мика сосредоточенно слушал, кутаясь в потрёпанный плащ.
– Эти мясники – суровые ребята, даже по меркам змееловов, – продолжал Илай. – Живут они в укреплённых каменных курганах неподалёку от кара, невзирая на запах, и всё, что их беспокоит, – это перегонка огненного масла, змеиный мускус, желчь – в общем, всё, что они могут добыть из змеиных органов. Их жадность не знает меры. Им ничего не стоит убить змея ради одной-единственной железы, которую они считают ценной, и просто выбросить всё остальное. Все их мысли только о том, как побыстрее накопить сокровища, чтобы покинуть высокую страну и возвратиться в долину…
Илай замолчал, надвинул на глаза шляпу, защищаясь от снегопада, и стал теребить мочку уха.
– Сокровища змееловов, – сказал Мика. – За ними я и пришёл в пустошь… Хотя и понятия не имел, как их отыскать.
– Сокровищем считают всё, что имеет большую ценность, но при этом весит достаточно мало, чтобы его легко можно было унести с собой в долину, – отозвался Илай. – Кто выбирает чудодейственные эликсиры, кто – редчайшую змеиную кость; но больше всего ценятся драгоценные камни. Хоть за ними и приходится забираться в тёмные опасные ущелья у подножий гор…
– Что в них такого ценного? – с интересом спросил Мика.
