С моих губ сорвалось шипение, и Джейк мягко подтолкнул меня, заставляя замолчать.
Во мне пылал чистейший, опаляющий огонь, готовый поджечь весь город, лишь бы я смогла добраться до Джуда.
Божественная сила, связывавшая меня с капитаном, поблизости с ним становилась все отчетливее.
Когда стражи пронесли Джуда под мерцающим солнцепалом, золотистое сияние осветило его лицо, и Джейк ошеломленно втянул воздух.
– Проклятье. Что нам делать? – спросил он едва различимым шепотом.
Я уже собиралась послать все к чертям и броситься в атаку без всякого плана, как вдруг из тени вышел отряд стражей. Больше дюжины мужчин окружили Джуда, каждый из них держал ладонь на рукояти кинжала.
– Мы должны добраться до него. Пока они не увезли его в столицу. – Сайона располагалась не так далеко, быть может в трех днях пути, если ехать быстро и не останавливаться на ночь, но это драгоценное время, которого у нас нет.
– Ки, мы в меньшинстве. Они
Я слышала его слова и понимала их. Но это не помешало мне позволить всепоглощающему отчаянию и тоске одержать надо мной верх. Шрам стал горячим, слишком горячим, и я вцепилась в него, накрыв рваную рану ладонью в перчатке.
Завитки тьмы прильнули к глазам, а руку над сердцем окутали тени. Они не боролись за господство. Скорее, пылали вместе с божественным огнем, клубясь возле тела, словно продолжение меня самой, жаждущие действовать. Вырваться за грани, в которые я их заключила.
Ночь и день действовали сообща, оба неистовствовали, каждый был по-своему силен.
Смертоносен.
– Тебе нужно успокоиться, – предупредил Джейк, но его голос был приглушенным. Далеким. Неважным.
Я жаждала только одного –
Движимая безрассудством и магией, живущей в моей крови, я ухватилась за угол ящика. И уже собиралась выскользнуть из укрытия и броситься к стражам с занесенным для удара кинжалом, когда в нос ударил запах горящего дерева.
– Ки! – воскликнул Джейк, и я отдернула руку от ящика.
На моей ладони, где тени кружились вокруг пальцев, зажглось золотистое пламя. Оно опалило ящик, за который я ухватилась.
Огонь лизнул дерево, распространяясь. Стремительно. Ругаясь, Джейк схватил меня за талию.
– Мы должны выбраться отсюда, пока они не схватили и тебя тоже, – настаивал он, а воздух уже пронзили крики тревоги.
Я сопротивлялась, но Джейк удерживал меня, оттаскивая назад, подальше от моей цели.
Мне бы не составило труда справиться с ним, но мои конечности будто мне не принадлежали, а в голове стоял невыносимый туман. Не знаю, была ли слабость вызвана потрясением от того, что Джуда поймали, или же тем, что я только что подожгла ящик своей чертовой рукой, но я оказалась бесполезна.
Джейк почти нес меня через переулок.
Нас настиг запах дыма, и я задумалась, не распространился ли огонь на другие товары и повозки.
В порыве ярости я упустила шанс спасти его. Моего угрюмого капитана. Моего Джуда.
Тепло, исходящее от шрама, стало для меня всем миром, а лед, пронизывающий спину и руки, отошел на второй план.
– Нам нужно найти безопасное место, – пробормотал Джейк. Он свернул влево, помогая мне пройти по боковой улице. Перед нами предстал полуразрушенный трактир с обшарпанной вывеской «Двойка пик», свисавшей с одного крюка.
– Подожди здесь. – Джейк прислонил меня к стене, а сам вошел внутрь.
Я втянула носом воздух, когда черная дымка начала рассеиваться и зрение прояснилось.
Часть меня хотела заплакать, позволить себе сломаться и поддаться чувству вины. Но другая, б
В конце концов я выпрямилась, сдерживая слезы… потому как, если позволю им пролиться, меня уже будет не остановить.
Ради Джуда я могла еще немного побыть сильной.
Нашему мальчику не место в моем мире. Ему уготовано большее. Возможно, я не смогу стать ему матерью, но защищу его, отступив в сторону. Тебя нельзя назвать достойным мужчиной, но вот твой шанс стать им.
– Очнись, капитан.
Свист рассек воздух за секунду до того, как на мою голую спину опустился плетеный кнут, пустив волну пронзительной боли аж до пальцев ног. Над головой раздался лязг металла, когда я выгнулся, пытаясь избавиться от ощущения тысячи маленьких порезов, опаляющих кожу.
Я полыхал, горел изнутри и едва мог пошевелиться.
Открыв глаза, я запрокинул голову и увидел, что мои руки заключены в металлические оковы, через которые проходила цепь, крепившаяся к крюку на потолке. Черная вязь вихрилась на стали, в центре каждой манжеты красовался голубой драгоценный камень.
Меня лишили сапог и рубашки, но штаны, к счастью, остались на мне, хоть и были покрыты грязью и красными пятнами.
