Сокрушенная империя полностью

Когда он начинает толкаться в меня, мою грудь наполняет странное чувство.

Я спала.

Конечно, он и мне пытался сделать приятно, но убедиться, что твой партнер не спит, прежде чем снимать с него трусы, это как минимум вежливо.

Я испытываю укол вины, когда вспоминаю свой эротический эпизод с другим парнем. Возможно, я сама сказала что-то, что подтолкнуло Стоуна к этому.

– Ты сегодня такая влажная, – рычит он, набирая скорость.

Стараясь принести ему как можно больше удовольствия, я крепче сжимаю ноги вокруг его торса и постанываю. Он морщится и начинает задыхаться.

– Так хорошо. – Он вздрагивает. – О боже, Борн… я сейчас кончу.

Его губы целуют мои, потное тело падает на меня.

– Я люблю тебя.

Провожу рукой по его щеке.

– Я тоже тебя люблю.

Он снова целует меня.

– Ты кончила?

Я улыбаюсь.

– Да.

В прошлом.

С другим парнем.

Глава девятнадцатая

Бьянка

– Мы так опоздаем, – бормочет Стоун, врываясь в мою спальню в общежитии.

– Знаю, – говорю ему я. – Просто дай мне две минуты.

Проигнорировав его раздраженный вздох, я поворачиваюсь к зеркалу, чтобы закончить красить губы своей любимой помадой.

Сегодня мы идем на ужин с новыми друзьями Стоуна с медицинского. Учитывая то, что до этого он не особо заботился о том, чтобы заводить знакомства, это немного волнительно.

Я быстро оглядываю себя в зеркале. Хочется выглядеть хорошо и прилично, поэтому я решила надеть фиолетовое вязаное платье на одно плечо, черные легинсы и ботинки на каблуке.

Я чувствую на себе взгляд Стоуна, пока застегиваю серебряные сережки-кольца.

– Тебе не кажется, что это немного… ну ты знаешь?

– Немного что? – спрашиваю я, не понимая, о чем он.

Он проводит рукой сверху вниз, показывая на мой наряд.

– Твое платье. Оно слишком короткое. – Его взгляд перемещается на мое голое плечо. – И открытое.

Я едва сдерживаю смешок, потому что это платье выглядит очень целомудренно, если сравнивать его с другими вещами, висящими в моей домашней гардеробной.

– Ты же шутишь, да?

Его напряженная челюсть подсказывает мне, что нет. Стоун с раздражением смотрит на часы.

– Переодеваться уже слишком поздно. Просто надень что-нибудь сверху.

Отчасти я хочу поспорить, ведь он ведет себя просто смешно, но я понимаю, что все дело в нервах, учитывая то, что у него бывают проблемы с социальным взаимодействием, и эти новые друзья для него очень важны.

Проглотив обиду, я достаю кофту из шкафа и накидываю ее на себя.

– Так лучше?

Он быстро оглядывает меня и делает шаг вперед.

Я ожидаю поцелуй и извинения за то, что он ведет себя как последняя задница, но вместо этого его большой палец проходится по моим губам, стирая помаду.

– Ненавижу, когда на тебе эта мерзость.

Прежде чем я успеваю поспорить, он хватает меня за запястье и тащит к двери.

– Пошли. Мы уже опаздываем.

* * *

– Это невероятно интересно, – восклицает Рут, насаживая еду на вилку. – Сколько раз тебе делали сканирование мозга с момента аварии?

Опустив глаза в тарелку, я пытаюсь поудобнее устроиться на стуле. И внезапно начинаю чувствовать себя так, словно меня изучают под микроскопом, и мне это совсем не нравится.

– Не знаю, сколько точно, но достаточно, – бормочу я, в душе молясь, чтобы Стоун понял намек и пришел мне на выручку.

Рут подносит к губам стакан с водой.

– Я бы хотела как-нибудь взглянуть на результаты.

Господи Иисусе.

Я выдавливаю из себя вежливую улыбку.

– Конечно.

Внимательно изучая меня, Юджин, парень Рут, поправляет очки на переносице.

– Насколько я знаю, пациенты с долгосрочной ретроградной амнезией не всегда восстанавливаются.

Ну разве он не душка?

Я начинаю агрессивно копаться в своем «Цезаре» вилкой.

– Верно.

Робби, друг Стоуна, сидящий напротив, прочищает горло.

– Но все равно вероятность есть. – Он стучит пальцами по подбородку. – Тем не менее считается, что первым делом возвращаются самые отдаленные воспоминания, и только потом недавние. Еще в некоторых медицинских журналах говорят, что, если память и возвращается, это происходит в течение двух лет. – Он смотрит на меня. – Сколько прошло с аварии?

Я собираюсь ответить, но Рут меня опережает.

– Два года.

– Вообще-то, полтора, – поправляю ее я.

Они обмениваются задумчивыми взглядами, словно безмолвно обсуждают мой случай.

Черт возьми. Я пришла сюда, чтобы познакомиться с друзьями моего парня, а в итоге ко мне относятся как к лабораторной мыши.

Я раздраженно сжимаю руку Стоуна под столом. Он приобнимает меня за плечо.

– Давайте дадим Бьянке передохнуть и поговорим о чем-нибудь еще?

Наконец-то.

– Конечно, – соглашается Робби, но я вижу, что они все немного расстроены из-за смены темы.

– Итак, – начинает Рут, – на какую дату запланирован тот самый день?

Я замираю, не донеся вилку до рта.

– Тот самый день?

Мой вопрос звучит одновременно с ответом Стоуна:

– Восемнадцатое августа.

Черт.

– А, да. – Я бью себя по лбу. – Простите. Проблемы с памятью.