— Ты когда-нибудь просто задумывалась о том, что, черт побери, ты говоришь, Кэт? Потому что это действительно выводит меня из себя. Уже некоторое время. Ты постоянно тыкаешь в меня этим дерьмом, за которое я уже извинился и объяснил, почему ушел и почему мне нужно было время, чтобы обдумать все это дерьмо. Я не повторяюсь. Мне тоже больно, Кэт. Думаешь, ты одинока в этом. Ты трахалась с другим парнем через два дня после меня… думаешь, это не прожгло дыру во мне?
Он завис надо мной, и капельки воды с его тела стекали и приземлялись на мою кожу. Мои руки были связаны над моей головой, солнце опаляло нас, и мы вдвоем насквозь промокшие, плюс ко всему Рем нависающий надо мной, не прикасающийся ни к одной части меня. Я хотела сказать «к черту все» и попасть под его притяжение.
— Ты либо прощаешь и соглашаешься с тем, что я сказал, либо нет. Какой вариант выберешь?
Ненавижу, когда он бывает прав.
— Я не спала с ним, — прошептала я.
Он замер.
Боже, всего один взгляд на его лицо заставил меня растаять и рассказать ему правду.
— Я никогда не планировала это. Я просто… мне было больно, что ты сбежал. Я думала, что была отвратительна тебе, и я… я пыталась найти способ вернуть свое достоинство обратно. Поэтому… поэтому я сделала вид, будто ты мне не важен.
— Кэт, — его голос был тихим. — Ты важна. Мы важны. Всегда. Но давай больше не будем ранить друг друга. Я хочу, чтобы ты сказала это.
— Рем, — я сделала глубокий вдох. — Я… я не хочу, чтобы мы больше ранили друг друга.
— Как и я, детка.
Руки по обе стороны моей головы, колени рядом с моим тазом, грудь в дюймах от моей груди, и все, что я могу — лежать неподвижно, мое дыхание было рванным, а губы пересохшими и изнывающими от боли. Дерьмо, могут ли губы болеть от желания быть поцелованными? Потому что мои болели, и если бы я пошевелилась, то могла прикоснуться к нему, потому как я отчаянно этого хотела.
— Твои соски стали твердыми для того, чтобы я прикоснулся к ним, — он поднял руку и завис прямо над правой грудью, и я перестала дышать. — Ты тоже этого хочешь?
Моя гордость кричала «НЕТ», но мое тело отзывалось — «черт возьми, ДА». Я выгнула спину, и он убрал руку прочь. Я издала низкий стон, полный разочарования.
— Рем? Во что ты играешь?
— Не во что играю… а с чем играю, — он наклонился ближе, его губы нависли над моими. Капли воды стекали по прядям волос и капали на мое лицо. — Ты не следовала инструкциям.
— Что?
Он на мгновение посмотрел на мою грудь.
— Красный купальник. Что ты с ним сделала? Выбросила в приступе гнева?
Я закатила глаза.
— Ну, да, я не следовала указаниям достаточно хорошо.
— О, красавица, я знаю это. И у нас есть следующие два дня, чтобы убедиться, что ты будешь это делать.
— Я не гребаная собака, Рем.
Он тихо засмеялся, и я ощутила, как колебания мостика проникли в мое тело.
— У нас будут проблемы?
Я уставилась на него.
— Да. Вижу, что будут, — он внезапно поднялся, схватил полотенце, лежащее рядом со мной и обернул его вокруг талии. Затем наклонился, развязал веревку и пошел в коттедж. — Давай поедим.
Что? Он уходит? Он связывает меня, нависает надо мной, дразнит, и затем он небрежно встает и уходит?
Я была так зла и в то же время возбуждена, что не могла даже начать понимать эмоции, разрушающие мое тело. Я хотела, чтобы он схватил меня и поцеловал, затем засунул свой член в меня так сильно и быстро. Боже, не могу поверить, что он просто ушел? Просто потому что я не надела красный купальник, который он купил?
Я поднялась на ноги и нырнула в воду. Прямо перед тем, как ушла под поверхность воды, я услышала его смех.
К тому времени как я вернулась в коттедж, аромат бекона, поджаренных тостов и яиц наполнил воздух. Я замешкалась у сетчатой двери, заглядевшись на Рема без футболки, на лопатках отображалось каждое движение, пока он обжаривал яйца на сковородке.
Как будто почувствовав, что я наблюдаю за ним, он оглянулся через плечо.
— Яйца почти готовы. Я поджарил тосты. Ты не могла бы добавить еще?
Я открыла сетчатую дверь и вошла, потом поставила кружки на стойку. Если бы я пододвинулась на несколько шагов ближе, мое тело оказалось бы рядом с его, руки были бы способны провести по мышцам его спины. Я быстро отвела взгляд.
Царапанье лопаточки по алюминиевой сковороде напомнило мне о ногтях, скользящих вниз по коже… по коже Рема. Я не могу сделать это. Я вся горела и готова была воспламениться. Как может он так спокойно стоять здесь и жарить яйца, когда десять минут назад он был надо мной, и мои руки были связаны?
Я отшатнулась, когда он снял сковородку с плиты, потом повернулся.
— Тосты?
— Мммм, да, — я скользнула мимо него и схватила пакет с хлебом, вытащила четыре кусочка, которые разместила в тостере. Опустила рычажок вниз и встала, уставившись на тостер, держа ладони на стойке.
Я подпрыгнула, когда ощутила ладони на своих бедрах. Я могла ощущать каждую подушечку на кончиках его пальцев через свою накидку. Внезапно мне захотелось уйти и надеть что-нибудь потолще… зимний костюм, к примеру. Он подошел ближе, и его обнаженная грудь прижалась к моей спине.
