Я не привыкла, чтобы кто-то оспаривал то, что я делаю со своим телом. В смысле, Мэтт пытался, но уступал моим суждениям. После ранения, Мэтт стал немного более настойчивым в выпытывании у меня рассказов о симптомах, но он не вмешивался в то, как я справляюсь день ото дня.
— Это не тебе решать, — сказала я тихо, и мне правда нужно выбраться отсюда, прежде чем мои эмоции полностью возьмут надо мной верх. Я уже могу ощущать, как стены рушатся, будто трескается штукатурка.
Я подняла тарелку и начала идти к двери, но развернулась от звука того, как ножки его стула заскрипели по доскам. Он стоял там, с темным и устрашающим выражением на лице. Рем схватил мою тарелку, бросил ее на стол, и громкий звон эхом разнесся по озеру.
Ого.
— Я изучал этот диагноз с того самого дня, как ты сказала мне, что, черт возьми, с тобой происходит. Я не доктор, но я понимаю, когда моя девушка слишком худая в моих руках, — он обхватил мой подбородок и заставил взглянуть прямо в его глаза. — Ты и я сделаем с этим что-нибудь. Мы обдумаем это и поборемся с этой болезнью вместе.
Я отпрянула назад.
— Они рассказали тебе, что может случиться со мной? Ты понимаешь, что у меня могут возникнуть проблемы с речью, я могу ослепнуть или закончить в инвалидном кресле? Ты забыл об этих частях? Потому что это реальность этого заболевания, Рем.
Рем пнул кресло, и оно перелетело на другую сторону.
— Конечно, я, черт побери, знаю это. Ты не слышала меня? Но я также знаю, что с тобой все может быть в порядке, что может не стать хуже.
— Значит, ты нормально относишься к этой части.
— Иисусе. Думаешь, все бросят тебя, если станет хуже? Эта чушь сеет хаос в твоей голове, Кэт? Поэтому ты отказываешься рассказывать кому-либо? Ты боишься, что они забьют на тебя? Не захотят помогать тебе? Заботиться о тебе?
Я думала об этом. Я была бы обузой, и никогда не хотела бы этого. Я боролась с этим с помощью всего, что имела.
— Ты борешься с нами, потому что не доверяешь мне или потому, что ты боишься, что разрушишь мою жизнь? Потому что это выглядит именно так, Кэт, — он схватил меня за оба плеча. — Боже. Ты дала мне намного большее, чем я когда-либо могу дать тебе. Если бы ты только знала… Детка, ты разрушишь меня только если не будешь со мной.
Я сглотнула слезы. Я не смогла бы заплакать. Я никогда не плачу. Я попыталась отвернуться и убежать обратно в коттедж, но Рем отказался отпускать меня.
— Нет, — он дернул меня обратно. — Ты достаточно меня отталкивала. В этот раз у тебя это не получится. Ты только и делаешь, что бежишь, Кэт. Не я. И тебе придется остановиться.
— Я не бегу. Я пытаюсь уйти от твоей придурковатости.
— Бежишь, — вздохнул он.
Я почувствовала жжение в глазах и знала, что если не сбегу, то буду вся в слезах. Я вырывалась из его объятий. Но он притянул меня ближе, пока я не прижалась к его груди, мое лицо оказалось на его плече, когда он поглаживал мои волосы.
— Малышка, прекрати отталкивать меня и позволь мне быть рядом.
Я хотела этого. Боже, я хотела отдать ему всю себя. Все, что он сказал, было правдой, и я убегала, потому что боялась услышать это.
— Боже, Кэт, — пробормотал он, прижимая меня к себе, его шепот отразился у меня на макушке. — Это не заберет твой контроль. Позволь себе погоревать. Побыть напуганной. Прекрати бежать от себя. Позволь другим позаботиться о тебе.
Я медленно прекратила бороться с ним, в любом случае это было бессмысленное сражение, и я расслабилась у его тела. Мои руки сжались у его груди, поскольку он прижимал меня к себе, его губы коснулись моих волос, а руки сомкнулись вокруг меня.
Вокруг моих эмоций был замок, а у меня не было ключа, или был, но я где-то обронила его, в любом случае он был слишком поврежден, чтобы им пользоваться. Реальность такова… что я ужасалась того, что ждет меня в будущем, и я не хотела, чтобы кто-либо знал об этом. Если я позволю этому выйти, я, возможно, никогда не буду способной снова стать сильной.
Он вздохнул и медленно отступил, затем наклонился и поцеловал меня. Потом отпустил меня, пошел и забрал тарелки.
— Переоденься. Мы поедем погоняем. И в этот раз я выиграю.
Когда он сказал гонки, я не ожидала, что речь пойдет о картинге. Я думала, он взял с собой игровую консоль, чтобы он смог взять реванш. Это намного лучше. Вся серьезность ушла, и я была благодарна Рему за то, что он высказался и снова стал игривым, каким нравится мне большую часть времени.
Мне пришлось прикусить губу, чтобы перестать смеяться, когда он помещал свои шесть футов и два дюйма в крошечный маленький карт с красными гоночными полосками. Затем я смеялась, когда у него возникла проблема вместить другую ногу в столь маленькое пространство.
— Ты перестанешь смеяться, когда я надеру твою симпатичную задницу, — он поднял бровь. — Подумала насчет ставок?
