Для ее усиленного зрения цвет крови на траве был отчетливо различим. Красное и зеленое в сочетании казалось почти фиолетовым. Вивенна смотрела на трупы с ощущением какого-то несоответствия. Цвет. Так странно видеть побледневшую кожу. Вивенна могла определить разницу, причем существенную, между кожей живого человека и кожей мертвого.
Мертвая, обескровленная кожа была на десять оттенков белее. Будто… будто бы кровь и была цветом, и он покинул свое вместилище. Краску человеческой жизни беспечно пролили, оставив холст пустым.
Вивенна отвернулась.
– Видите? – спросил стоящий рядом Дент.
Она молча кивнула.
– Вы спрашивали о нем. Что ж, это его рук дело. Вот почему мы так беспокоимся. Взгляните на раны.
Она повернулась. В усиливающемся утреннем свете было легко различить то, что она пропустила раньше: кожа вокруг нанесенных мечом ран полностью лишилась цвета. Раны были густого черного оттенка, будто зараженные ужасной инфекцией.
Вивенна повернулась к Денту.
– Пойдемте, – сказал наемник, уводя ее подальше от толпы, которую начали разгонять городские стражники, раздраженные количеством зевак.
– Кем они были? – тихо спросила Вивенна.
Взгляд Дента застыл.
– Бандой воров. Мы работали с ними.
– Думаешь, он нацелился на нас?
– Не уверен, – ответил Дент. – Он нашел бы нас, если бы захотел. Не знаю.
Когда они шли между статуями Д’Денир, приблизился Тонк Фа.
– Золотце и Чурбан настороже, – сказал он. – Но никто из нас его не заметил.
– Что случилось с их кожей? – спросила Вивенна.
– Это его меч, – прорычал Дент. – Нужно разобраться с ним, Тонкс. Чую, в итоге мы столкнемся с ним.
– Что за меч такой? – поинтересовалась Вивенна. – И как он вытягивает из кожи цвет?
– Мы должны украсть эту штуку, Дент. – Тонк Фа потер подбородок.
Рядом с ними появились Золотце и Чурбан, замкнув защитный строй, и они влились в поток людей на улице.
– Украсть меч? – переспросил Дент. – Да я даже не прикоснусь к этой штуке! Нет, мы вынудим его им воспользоваться. Обнажить его. Он его долго не удержит, и мы легко сможем с ним справиться. Я сам его убью.
– Он одолел Арстила, – тихо напомнила Золотце.
Дент застыл.
– Он НЕ одолел Арстила! По крайней мере, не в поединке.
– Вашер не использовал меч, – напомнила Золотце. – Раны Арстила не почернели.
– Тогда он сжульничал! – бросил Дент. – Напал из засады. Привел сообщников. Сделал еще что-то. Вашер не поединщик.
Думая о трупах, Вивенна позволила увести себя. Когда наемники обсуждали смерти, виновником которых был Вашер, Вивенне захотелось на них посмотреть. Что ж, она их увидела. И это вызвало у нее тревогу. Выбило из колеи. И...
Она нахмурилась, ощутив слабое покалывание.
За ней наблюдал кто-то с большим количеством дыханий.
Вашер открыто стоял на крыше здания, не заботясь о том, что его увидят. Его это редко волновало. По разноцветной улице двигался нескончаемый людской поток. В этом потоке шел Вара-Треледис, или Дент, как он сейчас называл себя, со своей командой. Женщина – Золотце. Как всегда, Тонк Фа. Бестолковая принцесса. И мерзость.
– Мы давно убили Шашару, Кровь Ночи, – проронил Вашер. – Как и Арстила.
«Как убьем и Дента в конце концов», – мысленно добавил он.
Как обычно, Кровь Ночи отказался признать смерть Шашары.
«Она же меня создала, знаешь ли, – сказал он. – Создала, чтобы я уничтожал зло, – и я отлично справляюсь. Думаю, она бы мной гордилась. Надо с ней поговорить, показать, как хорошо я работаю».
– Да уж, хорошо, – прошептал Вашер. – Слишком хорошо.
Кровь Ночи довольно загудел, восприняв это как похвалу. Однако Вашер сосредоточился на принцессе, разгуливавшей в совершенно экзотическом платье, выделяясь как снежинка посреди тропического зноя. С ней надо что-то делать, она создает столько помех. Планы рушатся с грохотом, как плохо сложенные ящики. Он не знал, где Дент нашел принцессу и как ему удавалось ее контролировать. Вашер испытывал сильное искушение спрыгнуть вниз и позволить Крови Ночи заняться ею.
Но смерти прошлой ночи привлекли слишком много внимания. Кровь Ночи был прав – Вашер не умел красться, и слухи о нем уже распространялись по городу. Это было и хорошо, и плохо.
«Позже, – подумал он, отворачиваясь от глупой девчонки и ее свиты наемников. – Позже».
– Гимн! – воскликнула Аврора, уперев руки в бедра. – Что, во имя Радужных Тонов, ты делаешь?
Проигнорировав ее, он положил руки на горку влажной глины перед собой. Окружившие его широким кольцом жрецы и слуги были так же озадачены, как и только что вошедшая в шатер Аврора.
