В глубине души он все время считал, что позиция Авроры по отношению к войне была просто игрой. Однако женщина, которая смотрела в глаза Искателю Надежды, не играла. Она искренне верила, что Халландрен в опасности, и хотела убедиться, что армия подготовлена. Ей было не все равно.
И это обеспокоило Гимна. Во что он ввязался? Что, если действительно будет война? Наблюдая за диалогом богов, он похолодел от мысли о том, как легко и быстро они определяют судьбу халландренцев. Для Искателя Надежды власть над четвертью армии королевства была священной обязанностью, но он был готов отказаться от нее просто потому, что стал скучать.
«Мне ли порицать других за недостаток благочестия? – подумал Гимн. – Мне, который даже не верит в собственную божественность?»
И еще… в тот момент, когда Искатель приготовился отдать свои приказы Авроре, Гимну показалось, что он что-то уловил. Нечто, похожее на обрывок воспоминания. Сон, который не мог ему сниться.
Залитое светом помещение, сияющее, отражающее свет. Помещение из стали.
Тюрьма.
– Слуги и жрецы, уйдите, – приказал Искатель Надежды.
Они удалились, оставив троих богов за столом с остатками еды. Шелковая ткань шатра слабо трепетала на ветру.
– Управляющая фраза, – произнес Искатель, глядя на Аврору, – «Свеча, разгоняющая мрак».
Название знаменитой поэмы, которую знал даже Гимн Света. Аврора Соблазна улыбнулась. Если она скажет эти слова десяти тысячам безжизненных в казармах, то полностью перехватит контроль над ними. Гимн подозревал, что еще до конца дня она отправится в казармы в подземельях и начнет менять солдатам Искателя Надежды управляющие фразы на те, которые будет знать только она и, возможно, пара ее доверенных жрецов.
– Теперь я удалюсь, – поднялся Искатель Надежды. – Этим вечером новое голосование. Ты там будешь, Аврора, и отдашь голос в пользу реформистов.
С этими словами он ушел.
– Почему у меня такое чувство, что нами только что манипулировали? – спросил Гимн.
– Нами бы манипулировали, не будь нависшей угрозы войны. А поскольку такая угроза существует, то сейчас мы подставили себя ради спасения двора, а возможно, и всего королевства.
– Какой альтруизм с нашей стороны, – заметил Гимн.
Слуги вернулись к своим богам.
– Такие уж мы есть, – ответила Аврора. – Порой до боли самоотверженные. В любом случае, теперь мы контролируем две армии безжизненных.
– Моих и Искателя?
– На самом деле, – поправила она, – я говорила о войсках Искателя и Звезды Милосердия. Она передала их мне вчера и все время твердила о том, как ее утешило то, что ты проявил личный интерес к происшествию в ее дворце. Кстати, очень умело проделано.
Похоже, она пытается что-то у него выведать. Гимн улыбнулся.
– Нет, я не знал, что это подтолкнет ее передать тебе приказы
– Любопытно убийство слуги?
– Да, так и есть, – кивнул он. – Меня расстроила смерть слуги возвращенной, особенно учитывая близость ее дворца к моему.
Аврора подняла бровь.
– Я когда-нибудь лгал тебе? – спросил Гимн.
– Только когда заявлял, что не хочешь со мной спать. Ложь, наглая ложь!
– Снова намеки, моя дорогая?
– Конечно, нет, – возразила она. – Я достаточно откровенна. Как бы то ни было, я знаю, что ты лжешь о расследовании. Какова была его истинная цель?
Гимн Света помедлил, вздохнул, качая головой, и жестом велел слуге принести фрукты обратно – они пришлись ему по вкусу.
– Не знаю, Аврора. Я начинаю спрашивать себя, не был ли я в прошлой жизни блюстителем закона?
Она нахмурилась.
– Знаешь, вроде городского стражника. Я очень хорошо допросил этих слуг. По крайней мере по своему скромному мнению.
– Крайне альтруистичному, как мы уже установили.
– Крайне, – согласился он. – Думаю, это может объяснить то, что я умер «смело», за что и получил свой титул.
Аврора подняла бровь.
– А я всегда думала, что тебя застал в постели с молодой женщиной ее отец и за это убил. Такая смерть кажется более смелой, нежели гибель от удара ножом при попытке поймать жалкого вора.
– Твои насмешки не задевают моего альтруистического смирения.
– Неужели?
Положив в рот еще ломтик ананаса, Гимн ответил:
– В любом случае, я был шерифом или каким-нибудь дознавателем. Могу поспорить, что если бы мне дали меч, то я оказался бы одним из лучших поединщиков в этом городе.
Она мгновение смотрела на него.
– Ты серьезен.
– Мертвецки серьезен. Серьезен, как мертвая белка.
Аврора озадаченно молчала.
– Личная шутка, – вздохнул он. – Но да, я верю. Хотя есть кое-что, чего я никак не пойму.
– И что же?
– При чем тут умение жонглировать лимонами?
– И все же я хочу спросить еще раз, – сказал Дент. – Нам действительно надо этим заниматься?
С ним шли Вивенна, Тонк Фа, Золотце и Чурбан. Парлина Дент предложил оставить дома. Наемник беспокоился о том, что встреча может оказаться опасной, и не хотел присматривать за еще одним подопечным.
– Да, нам придется этим заняться, – ответила Вивенна. – Это мой народ, Дент.
– И что? Принцесса, мой народ – наемники, и вы видите, что я не вожусь с ними столько времени. Они смердят и сильно раздражают.
