– Не обманывайся, мой друг, – покачал головой Алнонд, – открыто мне, что у тебя мужественное сердце и доблести тебе не занимать, но был ты обречен с самого начала, будь ты даже в полном здравии. Человеку с ним не совладать. Чтобы убить тебя, ему достаточно было протянуть руку. Счастье твое, что вздумал он немного позабавиться. Спасло тебя, как я понимаю, упоминание о Метте, а то не отыскать бы нам потом даже пепла.
Мари вскрикнула и закрыла лицо руками.
– Но почему у него вид человека? – спросила Метта. – Со слов Маруфа ясно, что он уже не молод.
– Верно подмечено, девочка. Фейронд мне ровесник. Чтобы стало вам понятно, отчего у него такой вид, должен изложить я историю его жизни, а она поистине трагична.
Он помолчал, собираясь с мыслями, и начал свое повествование.
– Детство и юность я провел в Китае, – рассказывал Алнонд. – Это потом уже, поженившись, перебрались мы с матерью Метты в этот чарующий край. Росли мы с Фейрондом вместе – тогда наши семьи жили по соседству. Были мы с ним неразлучны и любили друг друга, как родные братья. В то время благоговел я перед ним из-за его необыкновенных талантов. Можно сказать, что был он гением среди драконов. Природа одарила его щедро – никогда еще с начала рождения Земли не приходил в мир столь могучий Целитель. Энергией он обладал в десять раз большей, чем любой из нас. Когда он общался с Великой Матерью, на Земле наступало благоденствие. Светлый ум его проникал в такие дали и такие глубины, о которых мы не могли даже помышлять, и было открыто ему начало начал всего сущего. Молодые и счастливые мы наслаждались жизнью, к тридцати пяти годам вошли в полную силу, но были беззаботны и необузданны. Сообщество уже мягко намекало, чтобы мы присматривали себе подруг, дабы приумножить наш малочисленный род, однако Фейронд ни о чем таком и слышать не хотел – он бездумно отдавался свободе и не мог представить себя в роли главы семейства.
Но вот однажды, удачно поохотившись, мы отдыхали на берегу моря, блаженно предаваясь праздности после плодотворной ночи. Вдруг Фейронд насторожился и привстал, учуяв нечто, доступное лишь его феноменальному восприятию. С другого конца моря ветер принес тончайший аромат, нежное дуновение, неосознанное ощущение чего-то невыразимо прекрасного, что неодолимо повлекло его к себе, как наговорные колдовские чары. Зов этот был так силен, что вспыхнул огонь в его крови, ринулся он в волны и стремительно понесся на юг, через бескрайнее море, со всей скоростью, какую могла обеспечить его небывалая мощь. Все более зримой становилась цель, по мере ее приближения в душе его росло ликование, все существо его пело и смеялось, грудь теснили сладостные предчувствия.
И вот в водах Таиланда он увидел юную красавицу Дарту. Глядя в бездонное небо, она качалась на синих волнах, всецело отдавшись своим смутным девичьим грезам и, замечтавшись, не замечала, что медленно кружит вокруг нее молодой дракон, не отрывая от чудного видения потрясенного взгляда. Очнувшись, собралась прелестница плыть к берегу, как вдруг увидела незнакомца и, рванувшись, как пугливая лань, стыдливо обратилась в бегство, но нельзя было ускользнуть от Фейронда. Он плыл рядом, не сводя с нее пылкого взора; наконец преградил ей дорогу и почтительно произнес:
– Не убегай, небесное создание. Позволь насладиться созерцанием твоей неземной красоты. Открой мне свое имя, поговори со мной, и ты увидишь, что меня не надо бояться, ибо буду я верным рабом твоим до конца своих дней.
С этой первой встречи полюбили они друг друга не на жизнь, а насмерть, как это бывает только у драконов, но даже среди драконов никто не смог бы сравниться силой чувства с Фейрондом, потому что такова была сущность его могучей натуры, где все было через край.
