Тяну к себе ближе, отодвигая от стены. Мурлыкнув во сне, переворачивается. Тонкое запястье ложится мне на губы. Целую, чувствуя, как бьётся венка.
Сползаю ниже. Сонно трусь щекой о твердеющие под тонкой маечкой соски. Тяну лямку с хрупкого плеча, обнажая грудь. Прижимаюсь…
Шелест убаюкивает. За окном ливень?!.. Приподнимаюсь, чтобы убедиться в этом. Точно! Ну и как мы побежим, теперь? Грязь месить? Телефон тихо пиликает. Семь. Отключаю Аленин будильник.
Ооо… Как же не хочется просыпаться! Мне кажется, я только уснул. И ещё меньше мне хочется покидать эту кровать. Вернуться в неё не так просто! И поэтому я жадничаю, стараясь взять как можно больше. Затрахаю её… Ррр!
Перевернув на живот, усаживаюсь сверху. Мне так хочется еë рассмотреть во всех деталях. Насытить голодное тело и потом никуда не спешить, ни на кого не оглядываться. Кайфовать просто… Во всех позах! Но чтобы этого зверя насытить надо неделю из койки не вылезать.
Кожа у неё красивая, загорелая, идеально гладкая как бархат. Пахнет солнцем, парфюмом и нашим сексом. Веду пальцами по «лямочкам», которые не тронул загар, вдоль позвоночника, спускаясь к ягодицам. Обвожу ямочки на пояснице. Попка — вау! Сжимаю несколько раз, как подушечку антистресс.
Вздрагивает.
Вдавливаюсь большими пальцами между бёдер. Развожу в стороны, открывая для себя вид розовой влажной плоти. Она как роза… Нежная… Манящая… А я снова готов! Кровь приливает так мощно, что я сокращаюсь от болезненных ощущений.
— Стой! Который час? — выдыхает Алена, просыпаясь.
— Без пяти минут, как мы кончили… — втыкаюсь в сжимающееся лоно.
Вскрик. Пальцы вцепляются в подушку. Надрывный вздох… Голова кругом от этих ее стонов!
Ты не пускаешь меня? Мне так туго, что боюсь сделать больно.
— Расслабься… — обвожу место нашего соприкосновения пальцами.
— Дверь открыта! — сбитый выдох.
Ложусь сверху, кусая губами еë ушко.
— Зачем ты об этом думаешь? Только обо мне думай…
Толкаюсь медленно, выходя почти полностью, растворяясь в ощущениях. Плавлюсь, кусая губами еë шею, узко. Веду зубами по плечам, слегка прикусывая между лопаток.
— Боже… — дрожа шепчет она. — Мар…
— Ещё скажи…
— Мар… — течёт она подо мной.
Наши тела скользят.
— Скажи: «люблю»… — задыхаясь от биения в груди, требую я.
Ласково вгрызаюсь в еë шею, вдавливаясь бёдрами глубже.
— Говори!
— Люблю…
Мурашки поднимаются по спине, неожиданно ярко взрываясь под черепной коробкой. И тело выходит из-под контроля, превращаясь в машину. Не щадя вколачиваюсь, теряя границу между нами.
Стоны в подушку распаляют еще сильнее!
Поднимаюсь над ней, сжимая бёдра. Выхожу полностью и возвращаюсь, сминая и протаранивая сжимающуюся ритмично плоть. Да!.. Почти сразу же взлетела! Круто. Покусывая губы, догоняю еë.
Как же это охерительно кончать так, без всяких резинок! Отрыв башки просто… Целую в затылок.
— Это было нечестно, — со стоном прячется под одеяло.
Встаю с кровати.
— Я в курсе, что признание, сделанное под давлением не имеет силы. Но будем считать, что это репетиция, ладно?
Натягиваю шорты.
— Тарханов, исчезни ради Бога, — закрывает ладонью глаза.
Присаживаюсь рядом, распиная еë на кровати. Ловлю взгляд, оттягивая от лица её руку.
— Ты опять? — злюсь на неё.
— Опять — что? — осоловело смотрит мне в ответ.
— Будешь мне рассказывать про то, что я еще пацан?
— А нет? — прищуривается ядовито.
— Нет. Я отвечаю за то, что делаю.
— Именно поэтому ты ни разу не вспомнил про презерватив, — перебивает меня.
Осекаюсь. Черт… Кровь бросается в лицо, язык немеет. Вот это предъява!
— Ты… ни разу не сказала, что они нужны, — сглатываю я.
— Да-а-а? А сам ты, конечно, не в курсе, взрослый мальчик? — с сарказмом.
— Ты не останавливала!
— Допустим, я не остановила, потому что пью контрацептивы и лично проверяю твой анализ крови. Но ты ничего не знаешь про мой анализ и фертильна ли я в данный момент. Весьма по-взрослому, Марат. Очень ответственно! Мне просто интересно, сколько у тебя не учтённых детей с таким подходом к делу.
— Ты с ума сошла? — возмущённо подрываюсь я. — Я так никогда не делаю! Никогда. Только с тобой!
Её бровь иронично дёргается.
— Ты не веришь мне?! — бешусь я. — Это правда.
Дотягивается до телефона.
— Буди команду. Пора.
— Нет, погоди.
Сжимаю переносицу, внутри кипит. Потому что косяк имеет место быть. Но это, блять, не совсем косяк! Это моë доверие к ней. И, наоборот…
— Давай обсудим это?
— Ну что обсуждать?
Срывает со спинки тунику, быстро натягивает на себя.
Я как идиот застываю и туплю, копаясь в себе.
— Это НЕ безответственность, ясно?
— Это «другое», — с прохладным сарказмом.
— Просто, если бы вдруг ты… — опускаю взгляд на еë живот. — Что плохого в детях?
Развожу руками.
— Боже… — страдальчески поднимает глаза к небу. — Ну за что?
Обескураженно смотрю на неё.
— Да что опять не так??
Мне прилетает подушкой. Уворачиваюсь. Подушка пролетает мимо, сносит с тумбочки что-то.
Решительно указывает пальцем мне на дверь.
— Буди команду, Тарханов.
Пиздец… Что так сложно-то?
В столовой сидим с Маратом друг напротив друга.
«Отведи глаза!» — беззвучно шепчу ему.
Опускает послушно взгляд.
