— Это ты так указал на мою бесполезность при подготовке спортсменов, Рустам?
— Мы с тобой потом это всë обсудим. Вечером. Если хочешь быть полезной, принеси водички, пожалуйста, — демонстративно доброжелательно. — Жарко…
Совсем охерел??
Подскакиваю на ноги.
— Я тебе не официантка, — бросает Алена ему тихо, отрицательно качая мне головой. — Жду команду в медпункте.
Гордо уходит.
Рустам недовольно хмурится.
— Чего подскочил-то? Мышцы затекли? На татами, давай.
Выхожу в центр. Близко к моей весовой только Ромка. Ну Яшин ещё… Но они умотаны уже. Валяются на травке, тяжело дышат.
— Артём давай на татами, прохлаждаешься сегодня.
— Алёна Максимовна мне запретила.
— А я тебе говорю, давай на татами. Травму можно получить и в бою. Учись компенсировать техникой.
Артём неуверенно встаёт. Прихрамывая идёт ко мне.
Тихо бешусь… Он килограмм на пятнадцать меньше. В ортезе. Мне что с ним делать?!
— Всегда выбирай соперника массивней на тренировке. Тогда на соревнованиях соперники твоего веса будут падать на подходе!
— Тëм, нет, — смотрю ему в глаза.
Он пожимает растерянно плечами.
Я поднимаю руки, упираясь пальцами в ладонь, показываю «брейк».
— Боя не будет.
— По парам разбились! — вдруг резко меняется настроение Рустама на агрессивное. — На песок!
Парни сначала, ропща, встают. Потом начинают оглядываться на меня.
Встаю к ним спиной, лицом к Рустаму. Чувствую, как подходят ближе, касаются моих плеч своими.
Короче. Кто-то должен тормознуть это.
— Завтра у нас кроссфит на дыхалку, — взмахиваю папкой. — Бессо оплатил крутого инструктора. Мы не восстановимся до завтра, если продолжим сегодня, — стараюсь максимально спокойно привести разумные доводы. — Продолжим — значит, кроссфит мы сольем.
Соперничество — соперничеством, но спорт спортом. Не идиот же он. Я очень стараюсь разделять. И взять то полезное от Рустама, что взять можно. Но…
— Значит, я перенесу кроссфит.
— А послезавтра, — продолжаю я. — У нас мануал. И сутки «до» — у нас отмена нагрузки. Если мы хотим следовать программе, то на сегодня — хватит.
— Упал, отжался, Тарханов, — раздраженно.
Рефлекс — выполнять команды тренера, даже если ты не согласен, даже если это наказание мощно давит на психику. Но… Нет. И я продолжаю стоять, глядя ему в глаза.
Я — прав! Бессо просчитал каждый день сборов. Рустам ломает нашу систему. С хера ли?
За моей спиной бушует адреналин и тестостерон. Я чувствую его кожей. Сейчас каждый из пацанов будет делать свой выбор. Я свой делаю тоже. Прямо сейчас.
— Давай, Тарханов. Упал!
Давим друг друга взглядами. Мой взгляд говорит — пошёл нахер, ты для меня не авторитет.
— Тарханов. Снимается. С соревнований.
Сука. Сука!!! Делаю глубокий вдох. Бес этого не допустит. Он вернётся и…
— Кто ещё? Никто?! Тогда упор лёжа приня-я-ять!
Оборачиваюсь к пацанам. Никто не спешит падать.
— Алёна Максимовна ждёт нас в медпункте, — негромко бросаю я.
Иду вперёд, мимо Рустама. Чувствую, как пацаны молча идут следом. Это придаёт сил и уверенности.
— Это бунт, что ли, я не понял?
Не отвечая и не оборачиваясь увожу команду.
Если ситуация поднимется до совета школы, я всё обосную. Отстранят — значит, я уйду в другую команду. Меня с руками оторвут. Но никуда уходить я не хочу. Тут Бес, Тут Алена. Сегодня же позвоню Бесу. Он должен меня поддержать!
У крыльца административного корпуса разворачиваюсь.
— Никто не обязан, пацаны, соглашаться с моим решением.
— Ой, да ладно, — закатывают глаза Яша с Ромкой. — Начинается… Все, значит, все.
Вокруг гул.
— Бес пусть возвращается.
— Угробит же всех этот чемпион…
— И Максимовна, вон, фыркнула…
— Всех не снимут!
— Будем Беса ждать, а пока пусть Тарханов тренит нас.
— Тебя что — сняли? — неожиданно встаёт рядом со мной Алëна.
— Да, — возвращаю ей папку.
— Почему?
Неопределённо кручу в воздухе пальцами. Догадайся.
— Но официально, за отказ исполнять распоряжения тренера.
— Ясно. Вечером Цимлянский приезжает. Спонсор. Пусть ему расскажет, что лидер снят с соревнований. И деньги заодно вернёт… Это же не страховой случай.
Не страховой… Страховой только травма.
— Ладно, кто первый? — демонстрирует она шприц.
— Ой… — морщится Шмель. — Тарханова забирайте. Он у нас бесстрашный!
Дружный ржач.
— Пойдём? — стреляет Алена на дверь.
— Ну, пойдём… — вздыхаю я.
За дверью, приближаюсь сзади, на мгновение зажимая её в тёмном проходе. Получаю по лапам. И довольный захожу следом в кабинет.
— Ты сегодня просто космос!
— Спасибо. Шорты спусти…
Набирает из ампулы в шприц.
— Ну что так сразу то… — смеюсь я. — А где романтика? Поцелуи мои, свидания, тортики где?
Послушно оттягиваю вниз резинку.
— Дурак… — целует в плечо.
— Ладно не целуй меня сюда, я весь солёный и грязный.
Морщусь, когда игла входит в мышцу. С шипением, дергаюсь.
— Вену давай…
— Зачем?
— Рибоксин…
— Не жалеет Вы меня, Алёна Максимовна!
— Почему? Наоборот… — засовывает мне в рот конфетку. — Твоему сердцу полезно.
— Моему сердцу полезен поцелуй, — тянусь губами.
Получаю короткий чмок в нос. Ловлю за шею, удерживая. Отправляю карамельку ей в рот.
— Выспись, кстати, вечером.
— Зачем?
