Мы усаживаемся за стол в спортзале, откуда можем наблюдать за игрой музыкальной группы. Виктор оставляет нас на минутку, пообещав принести вкусную еду, чтобы наверстать упущенное.
– Я и не знала, что увижу тебя здесь! Ты пришла с Виктором? – интересуется Синтия, поводя бровями, как будто копируя Пэ-Эс.
– Вроде того, – говорю я, не упоминая, что это свидание. Сама не знаю, почему я лгу. – Я редко хожу на вечеринки. Это… вообще-то, в первый раз.
Синтия снимает свою соломенную шляпу святого Иоанна и игриво водружает ее мне на голову.
– Я тоже не фанат вечеринок. – Она откидывается назад, наблюдая со страдальческим выражением лица, как ученики начинают собираться на кадриль. – Я была записана на танцы с Пэ-Эс, но потом он уехал в Каруару, и теперь я вынуждена танцевать с каким-то парнем, которого даже не знаю. – Она ерзает на стуле, выглядя взволнованной. – Я бы не пришла, но не хочу портить кад- риль…
Я водружаю шляпу обратно ей на голову.
– Если бы я ходила на большее количество школьных мероприятий, возможно, у меня было бы больше друзей.
Синтия одаривает меня легкой улыбкой.
– У тебя есть я.
Как раз в этот момент возвращается Виктор с охапкой еды. И причмокивает губами. Как подношение ставит перед моими босыми ногами сандалии.
– Вот. Ты прямо как Золушка, – говорит он с застенчивой улыбкой.
Я так ошеломлена, что не знаю что сказать.
– Где ты их взял? – вместо меня спрашивает Синтия. Кажется, ее это тоже впечатлило.
– У какой-то девочки из твоего класса, Лари, – говорит он, кивая в сторону ребят, танцующих кадриль. – Она сказала, что может тебе их одолжить.
Мой взгляд скользит по ученикам, собирающимся возле оркестра.
– Одна из моих одноклассниц?! Кто?
– Я покажу, если снова ее увижу.
Не могу представить, кто бы мог это сделать, после того как половина моего класса просто смеялась надо мной. Я настороженно надеваю сандалии, но они сидят идеально, и в них нет ничего плохого. Тепло растекается в моей груди. Я снова бросаю взгляд на школьников вдалеке, надеясь определить, кто мой ангел-хранитель.
– Мне нужно идти. Кадриль вот-вот начнется, – говорит Синтия, вставая, и ее место занимает Виктор. – Оставьте для меня шампур, ладно?
– Не обещаем, – фыркает он.
Она игриво отмахивается и убегает, чтобы составить пару мальчишке в такой же шляпе и желтом фланелевом костюме, который подходит к ее наряду – все остальные пары для кадрили носят одинаковые цвета, я думаю, большинство из них – из младших классов. Я наблюдаю, как она занимает позицию в очереди, лицом к своей паре. Она прекрасна в своих укороченных джинсах, а высокие каблуки дополняют наряд для кадрили, отчего ее ноги кажутся длиннее, а икры – подтянутее.
– Не хочешь к ним присоединиться? – спрашиваю я Виктора.
– Только если ты потанцуешь со мной, – дразнит он.
Я поднимаю руки в знак поражения.
– Нет уж, спасибо. Я не умею танцевать.
– Я тоже не умею. Из нас вышла бы отличная пара.
– После того как я только что чуть не свалилась с каблуков, пожалуй, я откажусь от очередной возможности сломать лодыжку.
– Справедливо.
Виктор ставит передо мной набор деликатесов к празднику святого Иоанна. Чашка мунгунзы – жидкой кашицы из кукурузных зерен с большим количеством сахара. Тарелка канжики – густого, похожего на сливки пудинга ярко-желтого цвета, посыпанного корицей. И целый ворох ароматных эспетиньос! Шашлычки из говядины, курицы и золотисто-коричневого хрустящего сыра коальо, которые, по словам Виктора, он жарил сам. Теперь я понимаю, почему Синтия просила оставить ей шампур!
Мы уплетаем за обе щеки и болтаем обо всех вкусных блюдах с набитыми ртами, так что я забываю о своем недавнем смущении. Когда я дожевываю последний кусочек, мне кажется, что я вот-вот лопну, поэтому просто откидываюсь назад и слушаю, как Виктор рассказывает о различных способах, которыми он раздувал гриль, стараясь, чтобы стейки обрели дымный аромат и при этом остались соч- ными.
Он так мило волнуется. Смотрит на меня, его губы блестят от жира, и я не могу удержаться от улыбки.
– Моей бабушке ты бы понравился, – говорю я.
– Да? – Он улыбается.
– Потому что ты любишь поесть.
Виктор вытирает рот салфеткой, его глаза загораются.
– А кто не любит?
– Верно. Но тебя еда приводит в восторг. – Я делаю глубокий вдох, чувствуя легкую грусть после фуршета и хорошей беседы. Блюз на полный желудок, конечно, действует по-другому.
Одна из заколок в моих волосах падает на стол, Виктор поднимает ее и с улыбкой возвращает мне.
– Это подсолнух? – спрашивает он.
– Да. Любимые заколки моей бабушки, – говорю я, пристраивая заколку обратно в косу. – Теперь они и мои любимые.
Виктор некоторое время молчит, его дружелюбный взгляд изучает меня.
– Хочешь, я принесу тебе что-нибудь еще? Может быть, еще один шампур?
– Спасибо, но я наелась до отвала.
Я наблюдаю, как он поворачивается, чтобы посмотреть на продуктовые киоски поблизости. Думаю, ему хочется попробовать все, как хотелось бабушке каждый раз, когда мы посещали
